Карманные истории

Карманные истории

Артемий Быковский

«Зимнее кино» – психологический рассказ, в котором подросток борется с нервными срывами и страхами. Как вместе с отцом он находит надежду в мире, что когда-то не отличался от кошмара.«Человечность» – роман, в котором раскрывается тема человеческой жестокости на фоне восстания машин. Как много в мире искусственных людей, создающих видимость счастья, любви, целеустремлённости, скрывая от себя самих то, что кроется глубоко внутри.Это и многое другое в сборнике «Карманные истории».

Карманные истории

Артемий Быковский

© Артемий Быковский, 2020

ISBN 978-5-0051-4258-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Зимнее кино

Каким же был бы день Миши, не возьми он с собой двести рублей про запас, когда узнал, что мать Вовки всё-таки не дала ему деньги на мороженое?

– Ты представляешь! – говорил он. – Она сказала, что фильмы надо смотреть и вникать. Что мозг, который ещё и главный орган, даёт всем органам задания или импульс, – на этом слове он сделал акцент, – на работу.

Ты вообще такие слова знаешь?

– Ну да, на литературе недавно же проходили, ты совсем забыл?

– А-ам. – Вовка не появлялся на литературе уже несколько недель. Якобы ему нужно ездить к врачу на лечебную физкультуру, да только ездить – не ездил и на уроки не ходил. А после это вошло в привычку, да и мысль, что она точно ему двойбан поставит, если он придёт в класс, убедила его в том, что добровольно идти на растерзание Зинкой – глупая авантюра.

Это слово он услышал случайно в каком-то запрещённом ему мамой боевике, который ночью смотрел с папой, а после не поленился и даже нашёл его в словаре. Теперь это слово знал весь класс – слишком ярко и громко он гордился. В свои тринадцать лет он иногда вёл себя как трёхлетний. – Да я просто забыл, наверное. Ты же знаешь этих старых кошёлок! – Слово такое же редкое, как и авантюра. Его он услышал в не менее запретном фильме, про школьников-бунтарей, коим Вовка себя и считал. Не пойти на биологию больше трёх раз подряд, соврать маме про оценки и даже подделать их и подпись учителя в дневнике для него значило не меньше, чем мировая революция! Правда, вот это-то слово он до конца не очень понимал, но звучало всегда красиво.

На уроках истории он появлялся, как Вовка это называл, по желанию. «Да и чего я там не видывал на ваших занятиях? Подумаешь, кто-то там кого-то убил, кого-то перерезал и что-то захватил.