Найти самого себя. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

Марта крепко прижалась к его руке, так что он ясно услышал биение ее сердца и почувствовал как жизнь пульсирует в ее теле. Его охватило необычайное волнение.

– Умоляю Вас, Марта, успокойтесь, – Виктор произнес после недолгого молчания и почувствовал, что он сам постепенно теряет спокойствие. – И позвольте мне пойти и принести Вам что-нибудь теплое.

– Я не хочу! Я не хочу! Я боюсь! – повторила она и только крепче вцепилась в него.

Спустя некоторое время ему все-таки удалось освободился.

– Я должен взглянуть на Вашу бабушку, – сказал он почти жестко.

Марта молча встала и, держа его за руку, двинулась за ним, черный платок тащился за ее спиной, босые ноги белели на темном полу. Лунa исчезла, но комната умершей все еще была наполнена тусклым светом. Виктор посмотрел на кровать, где лежала мертвая баронесса; ему вдруг показалось, что фрау фон Нордхайм улыбается глядя на них. При этом он боялся взглянуть на Марту, физическую близость которой он постоянно чувствовал, словно он нее исходила смертельная опасность.

– Как спокойно Ваша бабушка ушла из жизни, – сказал он растроганно. – Я хотел бы, чтобы Бог даровал нам такой же конец.

– Я не хочу умирать, я хочу жить – жить! – прошептала Марта и прижалась головой к его руке; внезапно силы оставили ее.

Виктор, наконец, оглянулся на нее. Ее волосы рассыпались золотой вуалью по ее плечам, ее босые ноги все еще стояли на холодном полу. Он подхватил девушку и отнес в свою комнату; ему казалось, что там теплее всего.

– Будьте благоразумны, Марта, – начал он, опустив ее на диван, – преодолейте этот ужас и попытайтесь уснуть, никто больше не сможет помочь Вашей бабушке. – Оставайтесь здесь, на диване. Я присмотрю за фрау фон Нордхайм!

Несмотря на свинцовую усталость, навалившуюся на нее, Марта подняла тяжелые веки и снова схватила его за руку.

– Не уходите, – сонно пробормотала она. – Останьтесь со мной! – Вслед за этим ее голова опустилась на подлокотник, и глубокое, спокойное дыхание вскоре поведало о том, что к ней сошел лучший утешитель молодости – сон.

Она все еще держала Виктора за руку; осторожно, чтобы не разбудить ее, он освободился от ее пальцев, встал на колени перед диваном и долго смотрел на прекрасное лицо, которое, как ему казалось, он любил каждой клеточкой своего существа.

Беспомощность девушки, страх, который заставлял ее цепляться за него, вдруг сделал ее необычайно близкой ему; не осталось ничего, что разделяло бы их.