Давай cтанем убийцами

Давай cтанем убийцами

Вадим Панкратов

Аплодисменты или виселица? Главному герою не приходится выбирать. Жизнь поставила перед ним такие условия, что любой из вариантов – победа. Победа над режимом, победа над самим собой.

Глава I

Тауншир

Город тонул.

Дорогу видно только на расстоянии вытянутой руки, но эти килограммы грязи, что ты можешь увидеть под ногами, трудно назвать дорогой – напоминает пятый океан, который отличается от четырех ранее существовавших своей специфичной коричневой окраской.

Океан этот полон айсбергов – клочков чистой земли, по которым можно передвигаться, оставаясь более-менее незапачканным. Только этот путь требует аккуратности – можно сорваться с айсберга и упасть в грязь лицом, и подняться тебе никто не поможет, однако и насмешек ты не услышишь – люди тебя просто не заметят. Они будут дальше плыть мимо в тумане города. Это бездушные механизмы, сердца которых заменены на шестеренки.

Здесь всё – один сплошной механизм. Все крутится-вертится, работает: паровые машины, огромные трубы, выплевывающие дым, а верхушки этих труб горят красными огнями, что в тумане словно глаза, которые постоянно за вами следят.

Цепи, висящие на домах, напоминают, что если красные глаза застанут вас на месте преступления, то вы будете скованны.

Среди всего скользил Штефан Бековски – мужчина, обладавший легкой полнотой, стесняющейся улыбкой и необычайно грязной одеждой. Ботинки, брюки и пальто слились в одной палитре, поэтому он был похож на мумию. Движения его, впрочем, были такие же скованные, как у предохраненного от разложения трупа.

Бековски возвращался из киоска, купив свежую газету и самые дешевые сигареты. Уже в подъезде он остановился. Царила мертвая тишина: никаких криков и шумов – абсолютное отсутствие звуков. Для Штефана это означало, что все люди живут спокойной жизнью. У них нет причин для ссор, развлечения не сопровождаются громкой музыкой и криками – люди культурно отдыхают и живут в полном согласии. Он еще секунду насладился обстановкой и постучал в свою квартиру.

Дверь открыл Йозеф Новак – сожитель и друг Штефана по совместительству. Он был настолько худощав, что голова казалась шире туловища. Глаза были тусклыми, впалые щеки добавляли грусти на его лице, а пухлые губы демонстрировали его вечное недовольство происходящим. Назвать его некрасивым было нельзя, но и сказать, что он обладает какой-то феноменальной внешностью, язык не повернется. Его внешность предоставляла полную свободу.