Семь дней, семь ночей

Да в общем-то и вся его послевоенная жизнь стала результатом того страшного взрыва, в эпицентре которого он тогда очутился с разведгруппой. Молодой совсем. Пацан семнадцатилетний. До восемнадцати нескольких месяцев не хватало. Мать радовалась, думала, уедут к тётке под Красноярск, сбережёт сына. А ему обидно было. Здоровый мужик-то! За мамкину юбку прятаться что ли? Вот и убежал из дома, никому ничего не сказав.

По пути к фронту повезло – познакомился с молодыми солдатиками, как потом оказалось, разведчиками. И командир-то был почти ему ровесник, и безупречное знание «немецкого» пригодилось как нельзя кстати.

Мать в школе преподавала, так с него спрос был такой, что, если не выучишь, домой лучше не появляться. Это, по сути, и спасло ему жизнь. Мама, мама… Не знала ты, что видимся мы тогда в последний раз. Вещи в дорогу собирала, пироги пекла, улыбалась чему-то…

Левая нога начала подёргиваться.

Альберт, насколько мог дотянуться, стал растирать её руками. Не помогло.

Дрожь усиливалась.

«Вот, накрутил себя.

Чего разнервничался?» – проворчал он и нажал кнопочку на браслете часов, надетых на левой руке.

Через пару минут в дверь тихонько зашла Полина.

– Извини, Поля, – виновато сказал Альберт.

– Не надо извиняться, – ответила Полина. – Это моя работа. Сейчас укольчик сделаю, Вам полегче станет.

Она тщательно протёрла руки ваткой, смоченной в медицинском спирте, набрала в шприц лекарство, заранее приготовленное на столике, и наклонилась над ним.

– Потерпите, пожалуйста, немного пощиплет.

Полина быстро сделала укол и стала аккуратно растирать ногу, сведённую судорогой.

– Какие у тебя руки волшебные, – проговорил Альберт, закрыв глаза и начиная приходить в себя от атаки этой ужасной боли. – Как хорошо, что со мной поехала именно ты.

– Ну, не меня б нашли, так другую. В нашем агентстве таких, как я – много. И все очень хорошие. У нас ни одной жалобы от клиентов не было!

– Это – хорошо, – согласился Альберт. – Но у тебя руки добрые. Это так важно!

– Спасибо, – ответила Полина, накрывая его одеялом.

Нога успокоилась. Снотворное, которое, видимо, тоже содержалось в лекарстве вместе с обезболивающим средством, начало своё действие.

Полина навела на столе порядок, выбросила остатки разбитой ампулы и использованный шприц.

– Ну как, полегче стало? – она наклонилась над ним, поправляя одеяло. – Ещё что-нибудь хотите, господин Альберт?

– Да, – ответил тот, открывая вдруг глаза и внимательно посмотрев на неё.