Юная Кармен

Путешествия по пастбищам с овчарками во главе отары овец меня не прельстили, остался верным журналистике.

Как я предполагал, Познахирин помог, поэтому Богдану Тарасовичу не пришлось долго обивать пороги кабинета проректора, ответственного за организацию учебы слушателей заочного отделения. С большими потугами сдал экзамен на «тройку» и был этому безмерно рад.

В тот же вечер на радостях устроил пиршество для соседей по гостиничному номеру. Начали дегустацию напитков и деликатесов со знаменитого пивного бара «Гамбринус», что на улице Дерибасовская, прославленного писателем Александром Куприным и завершили в не менее популярном ресторане «Братислава».

– Я – потомственный пахарь! – стучал себя в широкую грудь Перевернихата. – Все мои предки – люди от сохи и плуга, испокон века трудились на земле. Выращивали рожь, пшеницу, кукурузу, овес, свеклу и другие сельхозкультуры. Не лодырничали, а пахали от зари до зари, но в тридцатых годах были раскулачены и выселены в Сибирь.

– Богдан Тарасович, так вы наследник классовых врагов, куркуль? – удивился и не только я, но и другие однокурсники.

 – Как вас приняли в КПСС, наверное, скрыли свое социальное происхождение?

– Приняли, потому, сын и внук за отца и деда не отвечают, – напомнил он. – К тому же воды с той поры много утекло, сменилось ни одно поколение. Социализм не без моей скромной помощи, прочно стоит на ногах. Возврата в дикий капитализм нет. Человеку воздается по труду и способностям.

Председатель перевел дыхание и доверительно произнес:

–Предлагаю престижную работу.

Получишь диплом и ко мне в колхоз секретарем парторганизации. Не пожалеешь, достаток, почет и уважение. Будешь заниматься теорией, пропагандой, призывая людей на ударный труд, а я практикой, развитием экономики, повышением благосостояния колхозников, – распределил он функции. – Предоставлю благоустроенное жилье, выделю кредит на покупку «Жигулей» или «Москвича»?

– Щиро дякую за турботу,– поблагодарил я на его родном языке. – Сердцем прикипел к родимому уголку в Крыму.

Не намерен перо менять на кресло партработника.

– Так ты и есть партработник, боец идеологического фронта. Кстати, у парторга тоже уйма писанины: доклады, отчеты, протоколы…

– Вот именно, писанины, – поймал я его на слове. – Для меня журналистика – творчество, сравнимое с трудом прозаика, публициста, драматурга или поэта. Не случайно многие из них свое восхождение на Олимп художественной литературы начинали с работы в газете, журнале, издательстве.