Жнец и слеза Смерти

Мы ехали в Аспель и попали под сильный дождь, деревня оказалась по дороге, и мы решили остановиться там.

– Тебе не было страшно отправляться в путешествие со жнецами, убивших твоих братьев?

– Нет, – Кристина покачала головой и знающе твердо продолжила – Жнецы не убивают, они только освобождают души для новой жизни. Земля принадлежит живым, а не мертвым. Жнецам нет дела до живых. Их дело – мертвые. С ними путешествовать девушке гораздо безопасней, нежели с людьми. Люди бывают гораздо опасней.

– Верно, люди опасней, – графиня подошла еще ближе, Кристине это не понравилось, и она отступила назад, – У тебя интересная точка зрения, многие люди считают иначе.

Как звали твоих братьев?

– Калеб и Филипп, – без запинки ответила Кристина и добавила, – Созийцы иначе относятся к смерти и жнецам.

– Я слышала, что в Созии даже был культ смерти, но это так скучно, – графиня демонстративно зевнула и продолжила задавать вопросы:

–А как звали жнецов?

Кристина запаниковала, ей показалось, что ее ложь разоблачили, она пыталась придумать имена, но от страха ничего не приходило в голову и вдруг она вспомнила, как Кроу не желал называть ей своего имени.

– Они не назвали мне своих имен, а я не стала спрашивать, – прозвучал ответ.

В дверь постучали, и в покои графини вошла девушка, от нее исходило приятное тепло, пахло розовым маслом и мылом.

– Госпожа, Бакл сказал, что вы меня звали, – робко произнесла девушка.

– Выйди за дверь, – приказала графиня, голосом пугая служанку, девушка выскочила, словно ее облили кипящим маслом – Созийцы странный народ и ты странная.

Но я вижу, что ты так и не сказала мне правды. Но время у тебя будет. Надеюсь, за обедом ты больше расскажешь мне про своих «братьев», – последнее слово графиня как можно сильнее подчеркнула интонацией.

Графиня открыла дверь и велела служанке войти.

– Мэй, отмой эту девушку и приведи в порядок, я желаю видеть ее за своим обеденным столом в приличном виде. Она должна произвести впечатление на моих гостей. И Кристина, подумай, я могу предложить гораздо больше, чем эти жнецы, если ты мне расскажешь правду.

К обеду Кристину отмыли и переодели. Новое пышное одеяние сковывало движения, корсет сдавливал грудь, так, что дышать стало непривычно тяжело, Кристине, привыкшей к более свободной одежде, казалось, что ее связали веревками. Узкие туфли натирали ноги, каждый шаг напоминал ходьбу по горячим углям.

Ее уставшую, голодную и измотанную привели в обеденную залу и усадили за стол.