Шаг в окно

Навстречу мне в лицо неслась снежная крошка, обжигающий холодом ветер, люди внизу уныло брели по асфальту, автомобили застряли на узких дорогах – и пафосные, представительского класса и отечественные, лихо косящие под пафосные. Дорога едина для всех: для пешек, для королей, для пешеходов и водителей. Только мне закон не писан: я лечу.

Всё быстрее и быстрее. Слава богу, хоть ума хватило не забираться слишком высоко. Я хочу чуть свернуть, впереди шлагбаум для машин, закрытый, и растерянно понимаю, моё тело перестало слушаться мыслей, а воздушный океан вокруг меня превратился в пустоту.

Мне не на что опереться, ничто меня не держит, я стремительна словно пуля, выпущенная из пистолета: молниеносна и бескомпромиссна.

Что-то внутри меня подсказывает, и за миг до столкновения я начинаю истово молиться своими словами: “Даже, если сейчас наступит моя смерть, я благодарна за каждую секунду, которую провела на этой планете!”. И тут я ударяюсь о шлагбаум.

Живот пронзает дикая боль, меня складывает пополам.

Полет закончился, я сползаю на мокрый от снега асфальт и плачу. Так больно мне, кажется, никогда еще не было. Я мечтаю потерять сознание. Такое чувство, что мне наживую разрезали живот, а теперь растягивают рану в разные стороны. Может, у меня кровотечение? Я просовываю руку под куртку, отодвигаю толстый свитер и ощупываю горячую кожу. Ладонь сухая.

Сзади сигналит машина, шлагбаум поднимается. Мне приходится отползти в сторону, и автомобиль приезжает. Ах, если бы во время моего полета этот злополучный шлагбаум был бы открыт.

Из автомобиля выскакивает девушка и подбегает ко мне:

– Что с вами? Сердце?

Молодое обеспокоенное лицо.

– Нет, я поскользнулась просто, – со стоном отвечаю я.

– Наверное, у вас перелом где-то. Может, «скорую» вызвать? – девушка пытается меня поднять, а я внезапно понимаю, что она не могла не видеть, как я ударилась животом о шлагбаум. Это произошло за мгновение до его поднятия.

Наконец, я с помощью девушки принимаю положение стоя.

Я смотрю на свою добрую спасительницу, и до меня доходит: “Меня никто не видит, когда я лечу. Пусть это будет день, пусть ночь. Я становлюсь видимой для людей только после приземления. А как они себе объясняют моё внезапное появление? Поистине, надо было упасть, чтобы задуматься об этом!”.

Я пребывала в эйфории после первых своих полётов наяву. Ни о чём не заботилась, просто наслаждалась. Наверное, я была тогда безумна.