Шаг в окно

– Знаешь, ты совершенно не романтичная… “Отрываться от земли”! А могла бы сказать, что умеешь летать, – Марианна вздохнула.

– Во мне ноль романтики, тут вы правы. Я юрист, а не певица. Я рациональная. Поэтому мне непонятно, что, вообще, здесь происходит!

Пока мы с Марианной беседовали, Наталья куда-то исчезла, но, вот теперь в возникшей паузе, в тишине, она снова появилась. Одетая в короткие шортики и топ, она с наскока обхватила пилон руками и ногами.

Металлическая труба бешено начала вращаться, а Наташа перестала держаться за неё и подлетела к другому пилону.

Через секунду и этот пилон настигла та же участь – быстрая круговерть. Потом Наташа подлетела к следующему пилону и так до тех пор, пока все восемь труб не загудели, танцуя вокруг своей оси.

В глазах у меня мельтешило и искрилось. Наталья летала, выписывая в воздухе восьмерки, а я впадала в состояние, похожее на транс.

Марианна потянула меня за руку, и я очутилась на втором бесформенном пуфике, прямо напротив нее. Она это сделала очень вовремя, потому что ноги отказывались меня держать.

В ушах жужжало, звенело, каждая мышца тела вибрировала, а на фоне всего этого сумасшествия спокойным низким голосом заговорила Марианна.

В тумане неопределенности, свечения крутящихся пилонов и безумно упорядоченного парения Натальи островком мира для меня остались чёрные глаза Марианны и ее умиротворяющие слова. Она рассказала мне о Парящих, о постоянной борьбе добра со злом в душах каждой из них, о смертельной опасности быть беспечной:

– Ты на Наташу не равняйся.

Она холодноватая и неподатливая ни для чужих, ни для своих грехов. Для нее в полёте риск минимален, потому что она не умеет слишком глубоко в себе копаться. А тебе нужно держать ухо востро! Я по глазам тебя прочитала в первую же минуту… Ты из тех, кто сковыривает чуть начавшую заживать ранку. Ты сдираешь болячку и анализируешь слишком долго то, что надо поскорее забыть.

Я слушала женщину, сидевшую передо мной, и хотела кивать: так точно и образно еще никто про меня не говорил.

Однако я обнаружила, что по-прежнему пребываю в полугипнотическом состоянии, и не могу ни кивать головой ни даже говорить.

Марианна Васильевна тем временем рассказала мне о том, что случилось возле шлагбаума.

– Если во время полёта тебе на ум вдруг пришла какая-то гадость про саму себя, дурное воспоминание о своем недостойном поведении, которое ты сама себе не простила, твоя задача как можно быстрее снизить высоту и приземлиться.