Жена

Но меня в тот момент волновало больше всего, как поведёт себя мой папа?

– Игорь! – крикнул папа, подзывая меня рукой, – Объясни мне и Марфе Ильиничне, почему ты грубо обозвал девочку?

– Папа! – честно оправдывался я, разводя руками, – Но если она ведёт себя, как сука, я и сказал ей, что она ведёт себя, как сука.

Папа улыбнулся. Незаметным движением кисти он стёр со своего уха помаду Марфы Ильиничны и взял мою одежду. Мы оба сказали: «До свидания!» и откланялись…

На следующий день, во время тихого часа, дождавшись, как обычно, ухода воспитательницы на «типичный регулярный междусобойчик с коллегами», мы, то есть самые деятельные и энергичные из нас, стали подтрунивать над девчонками.

Света смотрела на мои выкрутасы сквозь пяльцы.

Она вязала.

Понимая, что мне необходима эмоциональная разрядка, она благосклонно относилась к моим забавам, заигрыванию и невинным амурам с её подругами, тем более что у неё накопилось немало дел, связанных с обеспечения быта нашей семьи, и время тихого часа было самое удобное для их решения.

Она вязала варежки и смеялась, наблюдая, как мальчишки швыряются мячами и кеглями друг по другу, а подушками по девчонкам. Но, вдруг, открылась дверь, и на пороге появилась воспитательница.

Я не могу сказать, что от неё разило водочным перегаром. Нет.

Но из всех детей в её мутных глазах отразились только двое самых экспрессивных, бесшабашно увлечённых баловством заключённых, кто не успел, как все остальные, моментально отреагировать и принять спящее положение.

Естественно, одним из них был я, а другим – Саша Кулаков.

Воспитательница, словно получила карт-бланш. Она, видимо, об этом мечтала, но ей не представлялся случай. А тут, пожалуйста, такой подарок.

Короче, воспитательница стремительно ринулась к нам и сорвала с нас одеяла.

Она нагнулась, взяла мой сандалет и……

Тут я впервые в жизни попробовал самый сильно действующий наркотик, эффект которого начинает активно проявляться за несколько секунд до употребления.

Я лежал, как в космосе, на раскладушке и смотрел реальное документальное кино замедленного текущего времени.

Я видел, как воспитательница размахивается и… со всей своей лошадиной одури, со всего своего кузнечного размаха, наотмашь, со свистом, похожим сначала на свист хлыста, а затем на свист артиллерийского снаряда, бьёт по заднице сандалетом сначала меня, а потом и Сашу, но я этого уже не слышал.