Просветление

В процессе суда то и дело мелькала одна из улик, – это был прозрачный пакет с детскими сандаликами, на которых были капли крови ангела. Я не мог оторвать глаза от этой пары обуви. Из пустоты моей души начал доносится вой волка, попавшего в капкан, а из головы не уходил образ светящейся девочки, с кровью на сандалиях. После того суда мне стало ещё тяжелее спать, а в голове крутился злосчастный вопрос: счастлив ли я? На самом ли деле хотел такой жизни? Как быстро находил ответы, так же быстро разочаровывался в них.

Потом вопросы жены по поводу моего самочувствия, предложения съездить в санаторий. Слова женщины, с которой я прожил несколько десятков лет, несли в себе заботу и переживания обо мне, но в глазах, то и дело, проскакивал змеиный блеск. С годами я становился черствей, но каждый раз улавливая холод с её стороны, сердце всё равно давало о себе знать ноющей болью в груди. Не менее болезненно было переносить отдаленность сына. За двадцать лет его жизни я потерял контакт как физический, так и связь душевную. И чем дальше, тем хуже. Сыновья и дочери в жизни родителей, как предмет кинутый утопающему, бывают двух типов: первые спасают тебе жизнь, удерживая на плаву, словно спасательный круг, а вторые топят и ведут ко дну, подобно огромному камню. Когда я отрывался от своих дел и вспоминал об ужасных выходках моего сына, из которых мне приходилось его вытаскивать, или о дорогих и бесполезных его покупках, казалось, я начинал захлебываться. Тема семьи стала для меня больной раной. Люди без семей всегда создавали образ несчастных или неполноценных. Отчасти так и есть. Родные тебе люди, как маленький остров, который всегда будет с тобой, готовый поддержать в любой момент. Но это звучит как самая наивная утопия.

Сейчас, вгрызаясь глазами в потолок, думаю об этой жизни политика, в которой каждый раз, встретив свою совесть и страхи, я прятался за высокими и глухими воротами своих имений, вплоть до самой старости и смерти. Думаю и о других. Сделав выводы, и возвращаясь к мыслям о семьях, я пришёл к тому, что это и есть очаги инфекций.

Если человеческий ген дарует нам проклятье жизнью, то семьи их распространяют, а общество даёт ему расцвести. А вдруг я просто сошёл с ума? И всё это бред сумасшедшего. Но почему тогда всю свою жизнь мне было так плохо? Со дня своего рождения я нёс в себе ад, что разрывал меня изнутри. Однако после этой ночи всё стало на свои места. Мне больше не больно. Мне никуда и ни к кому не надо.