Тони

Из питьевой соломинки, – мама скептически смотрела то на него, то на енота.

– Да я представляю, как это звучит, – кивнул он. – И тем не менее.

– Ну хорошо, – мама подумала. – А днем он может?

– Нет. Я спрашивал, – он посмотрел на енота и добавил. – И еще с тех пор у меня не болит голова.

– А может, тебе приснилось? – участливо предположила мама.

– Не думаю. Хотя утверждать, конечно, не могу.

– Тони, это правда? – спросила мама.

Енот радостно кивнул и пошел вперед. А мама вдруг вспомнила:

– А я сегодня ведь утром встала не так, как обычно… Легко.

– Ну, может… – он подумал, – может, от открытого окна?

– Может. Невероятно, однако.

– Согласен.

Снова он проснулся, раскрытый, от холода. Быстро накинув плед, он прошел в кухню. Тони еще не начал, с облегчением понял он. Городская ночь шумела в окно. Тони разминался, то дуя в соломинку, то снова убирая ее от морды и перебирая в лапах. Он прислонился к дверному косяку и приготовился слушать.

Енот сел поудобнее и замер.

В то же мгновение собралась ночь, притаившись за окном. И из соломинки полились звуки. Это была она. Вчерашняя мелодия. Она неторопливо кружилась на месте, то забегая вперед, то отступая. Как волны на песке. То широко разливалась, гладко и плавно, то откатывалась назад, замирая. Пару раз она взлетала вверх, к звездам. Он потер глаза. Действительно. В небе видны были звезды. Здесь! Уму непостижимо. Только он заметил, что Тони сегодня играл дольше, как тот умолк. Соломинка опустилась и тихо вернулась в кружку. Ночь очнулась, встряхнулась и завопила чьей-то сигнализацией во дворе.

Он оторвался от косяка и, стараясь не шуметь, вышел из кухни.

Слушая, как енот устраивается на одеялке, он как будто все еще слышал его мелодию. Сегодня она была ярче. А может, это он поддался ей сильнее.

– Играл, – мама начала без обиняков.

– Играл? – решил он удостовериться.

– Я? тебе говорю. Играл. Я встала, как не вставала уже давно. Я встала, а не сползла.

Он посмотрел на маму и кивнул.

Они оба обернулись к Тони. Енот откапывал что-то в снегу сбоку у тротуара.

– Тони, фу, ну сейчас лапки испачкаешь! Тут же собаки ходят! – мама всплеснула руками.

Тони оторвался от своих раскопок, вытер лапки о бока и со счастливой улыбкой в голубых глазах подошел к ним.

– Пойдем лучше на трамвае покатаемся!

– Мам?

– Да мы одну остановку только.

Глядя, как загорелись глаза у Тони, он покачал головой и достал из кармана поводок.