Печальные рассказы

Несмотря на такие странности (по нашему мнению), довольно скоро мы сдружились с Исмаилом.

Он был, что называется душой компании, не зазнавался, не отказывался выпить с сотрудниками даже в обеденный перерыв, водил к себе домой, познакомил со своей женой Джульеттой.

О ней надо сказать особо.

При первой же встрече я был пленен ею.

________________________________________________________________

1Пустой, несерьезный человек (азерб.) (прим. Автора)

Она была среднего роста с иссиня – черными, до плеч волосами, смуглой кожей, правильными чертами лица, что было не характерно для армянок.

Полные алые губы были созданы для поцелуев и, когда она улыбалась, то взору открывался ряд белоснежных ровных зубов.

Говорила она четко, внятно, без всякого акцента, голос у нее был мелодичный.

Формы тела были округлые, а ножки ровные, красивые, возбуждающие.

И Исмаил, и Джульетта были книголюбами, одна комната их квартиры была отдана под библиотеку и каких только авторов здесь не было.

Мне было интересно с ними и я часто проводил свободные вечерние часы с ними.

Надо было видеть их отношения, чтобы понять, как в этой семье царит любовь.

Особенно это сильно отражалось в отношениях Исмаила к Джульетте, отражалось буквально во всем.

Я был свидетелем того, как он выезжал на пятнадцать минут раньше шабаша, чтобы успеть забрать ее с работы( она работала бухгалтером на нефтеперерабатывающем заводе в Черном городе ), видел, как он сервирует стол в гостиной, пока она раскладывает еду на кухне, видел, как он мыл посуду и убирал квартиру, пока она дышала свежим воздухом в парке( говорил, что этот моцион прописали ей врачи ).

Когда я бывал у них, мне достаточно было одного взгляда на Исмаила, чтобы понять всю его любовь к ней: он буквально пожирал ее глазами, словно новобрачный.

Казалось, ничто не могло нарушить эту идиллию.

Но вот грянул ужасный восемьдесят восьмой год, страшная Сумгаитская трагедия, напряженные отношения между двумя республиками.

Все разговоры теперь только об этих событиях и были.

Но Исмаила все это не трогало.

Он все так же был весел, все так же вел работу отдела и как- будто не чувствовал грозы.

А гроза надвигалась со стороны некоторых горячих голов. Которые не могли простить ему жены-армянки и могущественного тестя.