Маяк 1917

Не уверена, можно ли назвать такую странность мазохизмом. Корабли уплывают далеко за горизонт. А ты стоишь и провожаешь их взглядом. Конечно, и ты можешь уехать. Но какой-то идиотский человеческий фактор останавливает тебя. Или же это просто страх нового. Не знаю.

– Ты много читаешь?

– Последнее время очень редко. Что, говорю как персонаж типичного романа?

– Да, что-то вроде того. Это вовсе не плохо, не подумай. Совсем наоборот. Я знаю лишь пару людей-романтиков.

– А сама ты относишься к ним?

– Наверное.

Мы долго смотрели на красивые и не очень корабли, на счастливые лица отплывающих, на хмурые лица моряков, и просто на море. Полнейшая безмятежность.

– Это что-то вроде терапии, не находишь.

– Именно.

– Нравится мне эта твоя манера отвечать всего одним, зато насколько подходящим словом.

– Спасибо.

Туго шли разговоры. Но шли.

– Какого это, отбирать жизнь?

Вопрос такого рода сравним с выстрелом в лоб. По крайней мере, в данный момент он был именно таким – резким и неожиданным.

– Что тут сказать… Не могу так сразу ответить.

– Можешь не торопиться с ответом. Мне всегда было это интересно.

Мне хотелось многое узнать о Фелиции Фарадэй. Не знаю, есть ли взаимный интерес с ее стороны, но это, наверное, и не так важно. Что же творится в ее голове?

– Хватит с нас кораблей на сегодня. Поедем дальше.

И мы поехали. Как выяснилось, Фелиция приняла всерьез мое согласие научиться стрелять. Я и была настроена серьезно. Единственное, что смущало, так это обороты скорости всего происходящего.

Но опять же – чего ждать?

Помнится, Гектор всегда говорил: «Кому нужны эти лишние движения? Делай, и все тут, чувствам не нужно время, ничего не надо бояться. Так и пробежит твоя чертова жизнь, потом не жалуйся». И он прав.

Мы приехали куда-то. Поначалу, мне было не по себе, от чего мой язык никак не мог повернуться и задать, наконец, вопрос «где это мы?». Фелиция, заметив мою озадаченность, взяла все на себя.

– Да, местечко заброшенное, жутковатое, но именно здесь и проходит начальная стадия обучения таких, как я.

Мне, помнится, позволили обучать одного парнишку и потом его сестренку. Это было два года назад, но не переживай, я не утратила навыков наставничества. Я проведу для тебя краткий обзорный урок.

– Почему ты обучала только этих двоих?

– Дело в том, что я слишком мягка к детям. Я не могу быть с ними строгой и грубой. А этого требует наше ремесло. В общем, мне сказали, что не стоит.