Душа и парус выплывут из дали…

Кстати, и я там родился, только не в Артях, а чуть подальше, на лесоучастке Устье-Югуш…

Из Артей в Ревду наша семья переехала, когда мне было года три. Впоследствии мне довелось там побывать только раз, когда в десятилетнем возрасте ездил с мамой в гости к родственникам. В памяти моей мало что осталось – огромные деревянные дома тети и дяди, крутые холмы, просторные деревенские улицы, на которых я играл со своими троюродными братьями и сестрами. Бабушек и дедушек уже не было в живых.

Мама говорила, что меня назвали в честь ее отца Василия Козлова, который участвовал в Первой мировой и Гражданской войнах.

Дома у нас висел его портрет – бравый мужчина в фуражке, с пышными усами, веселыми глазами. Мама рассказывала, что семья у них была зажиточная, держали конюшню, но потом деду пришлось вступать в колхоз и сдать в общее пользование всю скотину. Он потом заболел и умер рано, в 45 лет. Маме тогда было всего 13 лет, в семье она была старшей дочерью, жили бедно, голодали.

Поэтому мама рано начала работать, после восьмилетки в 15 лет, учительницей в школе соседней деревни Ново-Златоуст.

Успевала учиться заочно в педагогическом училище. А во время Великой Отечественной, из-за нехватки людей, ее назначили заведующей детским домом в деревне. После войны она всю дальнейшую жизнь трудилась в школах.

Учительница начальных классов, воспитательница групп продленного дня, детских клубов. Не самая престижная, низкооплачиваемая работа, но мама ее любила и не роптала. Часто брала меня с собой в эти группы, рано познакомила с букварем, и лет в пять я уже освоил чтение.

Помню, как декламировал перед школьниками, которых опекала мама, заключительные стихи букваря:

И дорогому букварю

я говорю: благодарю!

Ты – книга первая моя.

Теперь читать умею я.

На свете много книжек есть.

Все книги я могу прочесть!

С тех пор я начал «глотать» книги одну за другой. Тогда я еще нормально слышал. В шесть лет тяжело заболел и через год оглох от лекарств. Вот когда умение читать очень пригодилось, буквально спасло меня во время многолетнего лечения.

Но это уже совсем другая история.

***

Теперь я понимаю, что маме не хотелось отдавать меня в школу для глухих детей. Зачем, если моя учеба в массовой школе и так шла успешно. Врачи рекомендовали заниматься со мной развитием слуха и чтением с губ, и родители делали все, что могли. Возили меня к сурдологам в Свердловск, на занятия с логопедом, занимались со мной дома «губной наукой», хотя и без особого успеха.