Аквариум

Кожа сминалась под ладонью в бугры и провалы. Гриб боялся, что она прорвется, и наружу вылезут мышечные волокна.

– Вотун бы записал, – сказал фермер.

– Я ему перескажу.

– Значит, скажи про палец.

– Я в более общем смысле.

– В смысле, чей это палец? – спросил Эппиль.

Гриб кивнул.

– Да, что ты об этом думаешь?

Эппиль качнулся на скамейке.

– Тут и думать нечего. Это палец высшего существа.

– Бога?

– В этом я не уверен.

– Для дьявола, согласись, мелковато.

– А для Бога?

Вернулась жена Эппиля, неся чашки с горячим чаем.

Первую она поставила перед мужем, вторую – перед его гостем. Чай пах чаем, чуть островато, но вполне приятно.

– Хорошо, – сказал Гриб, отпив маленький глоток, – а не было ли это природным явлением? Смерчем? Молнией?

– Травы еще принеси, – распорядился Эппиль и замотал на Грибовы слова головой. – Что я, молнию от пальца не отличу? Руки не видел, но уж палец-то, вторую и третью его фаланги наблюдал, как тебя.

– То есть, ты вышел из дома…

– А ты б не вышел? – фыркнул фермер.

– Не знаю, – сказал Гриб. – Страшновато, когда твоим участком начинают интересоваться не твоего калибра существа.

– Не вижу ничего страшного. Вышел, посмотрел, плюнул в сердцах.

Вея, появившись, положила на стол пучок свежей травы. Улыбка у нее была еще неумелая, губы выворачивались до розовых десен.

– Почему? – спросил Гриб.

– Почему плюнул?

– Нет, почему не страшно?

– Ты бери, бери. Как черемша, – кивнул на траву Эппиль и сам выдернул крупный ломкий стебель.

 – Страшно, когда страх есть. У меня его нет. Вот овцу жалко было.

– Просто… если это было на самом деле…

Фермер прекратил жевать.

– Ты сомневаешься?

– Пока да.

– Ну, это твое дело. Мое дело – рассказать. Я палец видел.

Вея села на скамейку рядом с мужем и тоже сунула в рот стебель.

– А ты, – наклонился к ней Гриб, – ты палец видела?

Вея смотрела на него лучистыми глазами. Понимания в глазах не было ни на грамм. Вместо ответа женщина протянула Грибу свою травинку.

– Я же тебе говорю, – обнял, прижал к себе жующую жену Эппиль, – глупая она еще. Неделю назад взял.

– А старая?

– Тебе какая радость? В Зыбь отвел. Надоела, больно умная стала. Только у меня разговор короткий. Выпендриваешься – прощай.

Да, подумал Гриб, есть такая практика, чуть что – сразу в Зыбь. Был человек – нет человека. Он так не смог бы. Даже когда он был очень сердит на Меку, он шел к Зыби сам. Один. Как к берегу реки, к зеркалу, к самому себе.