Восьмая нота

Он зашёл в вагон прибывшего поезда, таща за собой поглотившие его мысли. «Хорошо, – рассуждал он, – если я всё-таки соглашусь на предложение Леонида, то моё место будет там, в ночном бузуки с оглушительной музыкой, с веселящимися покрасневшими мордами, играющего примитив всю ночь! Гастроли… Хм! Выступление по бузуки в разных провинциальных городах? Отличные гастроли! – при этих мыслях рот музыканта искривился в ироничную улыбку. – А мне эта их солистка Анна совсем не понравилась ни как певица, ни как женщина.

Чего её крутят по радио то и дело? Не понимаю».

Анну молодой музыкант увидел в первый раз тогда, в бузуки. Она была очень яркая. Блондинка с красными губами, которые как-то пошло открывались, крутила бёдрами в такт музыке, посматривая сквозь густо накрашенные ресницы на публику. Было понятно, что певица посетителям явно нравилась. Мужчины смотрели на неё с похотью, а женщины – с восторгом и завистью. Анна была хорошо сложена. Её платье в обтяжку так сверкало, что притягивало взгляды, несмотря на свою вульгарность.

Дорэмис, мягко говоря, не любил таких дам. И вот теперь он едет, и вспоминает её, и, по всей видимости, будет с ней работать!

Зная Леонида, Дорэмис чувствовал, что тот способен его уговорить. Да он кого хочешь уговорит! А его-то в его безденежном положении – и подавно! По правде сказать, молодой музыкант где-то в глубине души был даже рад предложению. Его воспоминания о прошлогоднем посещении бузуки, пусть и не очень приятные, успели немного выцвесть и потеряли всю яркость ощущений.

К тому же ему, как творческому человеку, хотелось перемен. Пусть даже таких!

Леонид встретил своего товарища с распростёртыми объятиями и, конечно, уговорил его попробовать себя в ночной жизни. Когда закончилась их беседа, приятели решили прогуляться по ночному осеннему городу. Они вышли на центральную улицу самого знаменитого исторического района Афин, который был им знаком с детства.

Здесь они выросли, сюда приходили на первые свидания и встречались с друзьями. На чёрном осеннем небе уже появилась луна, казавшаяся бледной на фоне освещённого жёлтым светом Акрополя с его величавыми колоннами древних храмов, стоявших на возвышенности. Казалось, античность молчаливо сопровождала двух музыкантов и слушала их беседу. Они шли по вымытой дождём улице, и мокрые огни редких автомобилей бросали скользящие блики на их возбуждённые лица.