Теория невероятности

– О, это чудо, – сказал Олег по прозвищу Рваный, потому что у него, бывшего борца, мочка уха была разорвана, – за это стоит выпить, – и он лихо вытащил из сумки бутылку водки собственного изготовления, прослывшей в миру самогонкой. – И пусть твою тёщу ударяют почаще.

После того, как натуральный пшеничный продукт разлили по пивным кружкам, и выпили, задумавшийся на минутку Брыня очень не решительно произнес:

– Она почему-то решила, что я божий помазанник и могу вершить чудеса…

– Ну, дает… баба! – обрадовались приятели.

 – Если женщине такое в голову придет, то тут время терять нельзя: на хорошие мысли её надолго не хватит, – прокомментировали ситуацию друзья.

На столе появилось новое пиво и вместе с ним потекли рассказы, советы, рекомендации.

– А что ты сказал, насчет, чудес? – в разгар всеобщего подъема настроения, вспомнил вдруг Рваный. Лучше бы не вспоминал…

– Тёща сказала, что бог меня пометил и могу творить чудеса.

– Ну, так сотвори! Преврати наше пиво в воду, – выкрикнул кто-то, подергиваясь смехом.

Лешка нехотя перекрестил стол с бокалами, пепельницами, ошметками вяленой рыбы и вяло отвернулся.

– Вода! – не уверенно сказал Вепрь – старинный товарищ по пивному делу, глотнув из бокала.

Все посмотрели на него с недоверием, понимая роль шутки в компании, посмеиваясь.

– Окрашенная чаем вода, – повторил он же, попробовав повторно.

В ответ послышались смешки обуянные пивным настроением.

Хорошее настроение продолжалось за столом до тех пор, пока все не опробовали напиток из своих бокалов.

– Ну, и что теперь будем делать? – это была первая возмущенная реакция на произошедшее превращение и официальное подтверждение, что фокус таки удался. Илюша Кац обвел всех взглядом, требующим поддержки и уперся выпученными глазами в Брыню. – И что теперь будем делать? – повторил он несколько обреченным голосом.

Илюша Кац не был красавцем. Зато мог быть представлен, как великолепный образец самца семейства приматов. Узкий лоб, оттопыренные в разные стороны уши, выдвинутая вперед массивная нижняя челюсть и длинные болтающиеся при ходьбе руки почти до колен делали его интересным экспонатом для зоологов.

По-видимому, Чарлзу Дарвину подвернулся в свое время подобный экземпляр, или некто из Ильюшиных предков и эта встреча навела его на идею о происхождении человека от обезьяны. Илюша чрезвычайно любил пиво и крепкие напитки, отдавая предпочтение тем, которые возгорались при поджигании.