Лагеря и этапы

Правило шишечной войны номер два: на войне все шишки хороши.

Извечный конфликт полов нашел отражение и в нашей локальной бойне. Мы разбились на два лагеря, оборудовали базы, брали пленных, захватывали боеприпасы, вели перестрелки, носились по всему лесу, приползали домой в царапинах, синяках и ссадинах. Вместе ходили на озеро и обедали в столовой, а после вновь становились непримиримыми противниками. Мальчишеская база была в беседке за серым вагончиком, в их же распоряжении была землянка. Мы пользовались моими привилегиями, как дочки библиотекаря, и хранили пакет со снарядами в нашем коридоре.

Если бы не один умник из Москвы, любивший почитать на пляже, пока все барахтались в воде, они бы никогда и не узнали о нашем тайнике. Но именно благодаря этому самому умнику у меня хранятся теплые и забавные воспоминания, которые очень мне дороги.

Вот одно из них: после ужина война шишками, ввиду плохой видимости, перетекала в «казаков-разбойников». Делились чаще всего по старому доброму половому признаку, но уже не так принципиально, как в «войнушке».

В тот год в лесу активно шастали дикие кабаны, подходили даже к самому лагерю, и кто-нибудь постоянно натыкался на их следы. Так что территория наших игр из соображений безопасности немного сужалась. А именно – мы старались не уходить в лес даже внутри лагеря. Но в этот раз все вышло из-под контроля, прятки и поиски ужесточились, границы стерлись, перебежчики, шпионы и предатели сновали повсюду. Доносы и переходы из одной команды в другую участились. И вскоре вовсе не было ясно, кто на чьей стороне, кто убегает, а кто – ловит. Ждать подставы стоило откуда угодно, но она нагрянула внезапно. Главные союзники нашей дивизии просили убежища, но прятавший оказался подставным. Нам пришлось уходить через лес. Заслышав шаги врага, мы бросились врассыпную. Я бежала сломя голову, продираясь сквозь кусты, в темноте, сдерживая вырывающийся наружу смех. Со мной удирал мальчик, Т., с которым мы так и не поладили, но в тот вечер мы были одной командой. Заточение в соседний кабинках туалета и истерическое хихиканье сблизили нас. Мы провели там, наверное, целую вечность, прежде чем решили выбраться из укрытия. И снова бросились наутек, даже не подозревая, что происходит снаружи. А там творился бедлам. За туалетами начиналась чаща, из которой доносился гулкий топот и шум ломающихся веток, чудилось, будто ломаются кусты и валятся деревья. Кто-то кричал: « Кабаны! Дикие кабаны!». Мы со скоростью света ломанулись в разные стороны.