Смешные животные. Рассказы

И от страха потихоньку пускал тоненькие паутинки, словно пытаясь завернуться в свои тенета и превратиться в неприметную куколку.

– Да!.. – почесал в кудрявой голове Брайан, – Сюрприз не удался…

– Куинн! На выход! – заглянул в гримёрку костюмер.

И остолбенел в недоумении.

– А что это у вас тут делается? А?

Выступать пришлось одному Брайану. Целых полчаса он виртуозно играл соло на гитаре, вдохновенно импровизируя на ходу. Пот лил с него ручьями, пальцы устали зажимать струны, и трудно было дальше занимать внимание зрителей.

Вдохновение его заканчивалось, и силы были уже на исходе, когда на сцену один за другим постепенно выползли остальные квины. Вначале лёгкой походкой под гром аплодисментов вышел встрёпанный, с безумным взглядом Роджер, затем – бледный, весь в испарине, Фредди. И, наконец, медленно выплыл невозмутимый меланхоличный Дикки, торопливо дожевывая бутерброд на ходу.

Все полчаса Дикки преданно и добросовестно пытался привести в чувство Фредди и Роджера – хлопал по щекам, брызгал холодной водой, давал нюхать нашатырь.

И в конце концов вынужден был вызвать скорую – у Фредди чуть не случился сердечный приступ.

Скорая, как ни странно, примчалась быстро, Фредди сделали укол и категорически запретили выходить на сцену. Чему он слабо, но решительно воспротивился. Голова кружилась, сердце щемило, но выступать-то надо. Зрители уже волновались – соло Брайана слишком затянулось.

Роджер отделался лёгким испугом.

И лёгким сотрясением мозга. У него тоже кружилась голова и тошнило, как с перепоя. Но он мужественно взял себя в руки и вылез на сцену, хоть и помятый, но бодрый.

Меньше всех пострадал Дикки. Но это только потому, что у него не было арахнофобии – боязни пауков. Зато она была у Фредди и Роджера. В острой форме. Как оказалось. О чём не знал Брайан. К сожалению.

Всё это время оглушённый и перепуганный насмерть паук терпеливо сидел на столе, с изумлением наблюдая за переполохом вокруг.

А, когда люди ушли, вздохнул с облегчением, быстро юркнул обратно в коробку и притаился в самом уголке. И спешно принялся плести паутину – чтобы спрятаться за ней понадёжнее, как за ширмой.

– Странные эти люди! – сокрушался паук, – Столько шума из ничего! Весь мозг просверлили своими визгами. А я-то ещё хотел к ним на руки, а потом на плечо взобраться, шею пощекотать волосатыми лапками… Странные существа! Непонятные… Боюсь я их теперь.