Где цветет чистодуш?

А может, вернешься вновь к березовым весенним хороводам? Что тебе стоит?”

Весна, что с тобой?

В последние годы вести о приходе весны жду от синиц. В детстве о ней сказывал прилет грачей. Их скрипучий голос разносился по всей округе. После них заявляла о себе речка-говорунья, выбравшая себе в стародавние времена тропинку за нашими картофельными сотками. К этому времени изменялся окрас полей, рушились дороги, светлели лица ребятишек. Наконец-то зимнюю тишину окончательно нарушал рокот тракторов, во главе мощного гусеничного “ЧТЗ”, которые возвращались после ремонта в машинно-тракторной станции в село.

Их победный рокот был зарубкой: тепло не отступит.

Это было давно. Во время Второй Мировой и вскоре – после.

Как теперь?

Теперь весна приходит совсем по-иному. Кажется мне, случилось с ней что-то неладное. Может, заболела? Или устала? А не постарела ли? Приходит она, как-то хоронясь от чужого глаза, оглядываясь вокруг, и без прежней шумной хвальбы. Ни грохота ледохода, ни бурления половодья, ни песен скворца.

Нет, не высекает она, как в пору далекого детства, своими песнями искры радости.

Почему?

Почему Весна стала рабыней с опущенной головой? Кто виноват?

Сама Она или, быть может, я и все мы?

Ожидания

Ну и зимушка выдалась в этом году! Даже почтенные, много чего повидавшие на своем веку старики не помнят такого снега. “Раз в сто лет”, – говорят в подобных случаях. А может, и в тысячу. Он ровно и покойно укрыл окрестные леса толстым теплым одеялом, а села завалил сугробами.

“Февраль богат снегом, а апрель – водой”, – не раз вспоминал я о старинной примете. Был уверен, что будет большая вода, и ожидал, само-собой, великого разлива. Так и полагал: хлынет с полей и лесов талая вода и реки разольются, затопив берега, морем-океаном.

Весна вступала в свои права робко, как бы стыдливо оглядываясь. Смущалась, видно, если не боялась, снежных запасов зимы. Справится ли с ними? Появится раз-другой еще не жаркое солнце и старается вновь спрятаться за облака.

Полагайся на него! На проталинках весело журчат ручейки-снеговички, а в затени – уши щиплет, похрустывает под ногами, будто сухарь, ледок.

Все не решалась невеста года. Стеснялась чего-то. Зима же зря время не тратила. Она сама, добровольно, не торопясь сняла свою шубу и молча укатила в полуночные края в поисках новой. Из-за нерасторопности весны, из-за её несмелости, поймы рек, сколько я ни ждал, не удивили широкими зеркалами вод: великий разлив не состоялся.