Галактика души

Лики судеб живой гравюрой

В биоритмы врастают Земли.

Я рисую свой Век с натуры,

Он позирует за рубли.

Разговор по душам

Любопытная персона, вроде даже не ворона,

Отчего с таким презреньем на весь мир с верхов глядишь?

И скрипучим диким криком, комментатором великим,

Ты меня сопровождаешь то с ветвей, то с дачных крыш.

Я, конечно, не летаю, и моя бескрыла стая,

Хотя день бывает разный и порой огреет так,

Что летишь как в пируэте – в нашей жизни как в балете:

То растяжка мелковата, то в шпагат впадает шаг.

Предостаточно примеров для летательных маневров,

И у каждого, я знаю, был когда-нибудь полёт.

Нужно крыльям больше веры, взлёт осилит только первый,

Кто стремительно и гордо все преграды лбом пробьёт.

Ну а ты, шальная птичка, вероятно, истеричка,

Раздражает, видно, очень, что является людьми…

Да, средь нас, скажу я лично, не все выглядят прилично,

Слишком жизнь неоднозначна, потому что «се ля ви».

Птица вещая с неба пала

Птица вещая с неба пала,

Широко развернув крыла.

Серебристую дрожь краснотала

Вековая покрыла мгла.

Просыпалась заря-заряница,

Окровавленный мерила плащ,

Опрокинув на сонные лица

Горе-горькое неудач.

Что за вороги землю терзают?!

Распродажа ликует окрест…

Сквозь безумство вороньей стаи

Не пробиться тебе, благовест.

Над Россией не стало сини…

На равнинах и между гор

Столько нищих, убогих, сирых

Заливают обидой взор.

Ты не веришь уже предсказаниям,

Моя бедная, славная Русь.

Сквозь пожары пылающих зданий

Видеть будущее не берусь.

Мой век – чертополох!

Мой век – чертополох!

Он врос в святую землю,

Как истинный сорняк,

Нарушив благодать!

Мой век – чертополох,

Но я его приемлю

С психушкой и тюрьмой,

С умением страдать.

Мой век – чертополох,

Бедою переполнен,

Он болен воровством,

Оболган навсегда.

Жестокий, как пигмей,

Он бродит в стенах комнат,

Где в рамочках висят убитые года.

Век славных, добрых дел,

Которым счет неведом,

В который раз спеша возводит

Пьедестал

Там, где упали в грязь

Свершенья и победы,

Что прежде второпях

В историю вписал.

Мой век – чертополох,

Он сам себя линчует,

Он сам себя творит,

Но скоро хлопнет дверь,

И он, наверно, стыд своей кончины чует

И мечется в тоске,

Затравленный, как зверь.

Переполненные автобусы

Переполненные автобусы,

Передавленная толпа.