И сей день не без завтра

– Да, было маленько! – чтобы его не разочаровывать, согласился я с тем, что и сам, как он, мучаюсь с похмела.

– Оставь щепотку!

Я протянул ему бутылку.

– Вот сколько пью – не могу без кружки! Может, стакан найдется? – Он заинтересованно заглянул в мою сумку, в которой пузатилась банка под молоко.

– Может, из банки будешь? – пошутил я.

– Ты б еще из ведра предложил.

– Ну, раз не можешь пить из горла, давай бутылку обратно, – подзадорил я его.

– Я щас! Я щас! – заговорил он быстро, прижимая запекшиеся губы к горлышку.

Закрыв глаза, он в блаженстве сделал несколько глотков, потом лицо его передернулось гримасой отвращения. Он откинул бутылку в кусты, сплюнул на землю и выматерился.

– Над человеком смеешься!

– Прости, отец, не понял?

– А чего тут понимать? Я думал, ты самогонкой лечишься втихаря от бабы, а это дрянь какая-то!

– Так это амброзия! Самая похмелка и есть.

– Какая такая абросимая? Век не слыхал. Американская, что ли?

– Не американская, а настоящая русская.

Березовый сок это.

– А-а… – неопределенно протянул человек, неизвестно что стороживший и неизвестно где всю ночь гулявший, пропивая потихоньку всякую хозяйственную мелочь какой-нибудь микроскопической конторы. – Березовый сок пользительный, – в раздумье сказал он. – От поноса хорошо лечит. Ты чей есть-то? – перевел он разговор на меня. – Вот вроде на лицо знакомый, а так не скажу чей.

– Да приезжай я! Не местный.

– Ах ты, мать-перемать! То-то я гляжу – не наш вроде, не коневский.

Коммерцией занимаешься? Слухай! На днях свинью валить буду. Мясо почем берешь? Оптом отдам. Живым весом. Мясо, как масло сливочное. Ты свиней скупать приехал? Давай ко мне! По рукам! – он протянул корявую, как наждачная шкурка, пятерню. – А, чего ты сразу не сказал? Ты бы спросил Калину. Меня все знают. Ты почем за килограмм дашь? Абдула, чечен, с Воронежа приезжает. Так он, паразит, четвертак дает.

– Чеченец? Из Воронежа? Не может быть!

– Так он вроде чурка.

Арменин, наверное. Не-е, за четвертак не отдам. Давай по-божески, за тридцатник!

Я начал его убеждать, что я не перекупщик, что я приехал к Алексею Алексеевичу, тут я назвал фамилию моего тестя, помочь старому по дому, и вообще я здесь никого не знаю, а сейчас иду за молоком к Ямщичихе, говорят, что у нее молоко хорошее.

– Вот ты бес какой! – мужик ударил меня со всего размаха по плечу. – Так я гляжу, ну, вылитый Ликсей Ликсеич.