Иосиф и Сталина

Соня сочла логичным зайти в пустующее станционное помещение и присесть на, единственный сохранившийся, там полусломанный стул в туманной надежде, что мама тоже догадается зайти туда в поисках дочери. Буквально через несколько минут надежда испарилась, когда она услышала гудок паровоза, а вместе с ним отъезжающий поезд, оставляющий за собой абсолютно безлюдный перрон.

Соня тут же поняла, что её мамочка находится в ушедшем поезде, догнать который просто невозможно. Она не знала сколько просидела в безмолвном ступоре: пять минут, час или несколько дней.

Наверняка она бы замёрзла в неотапливаемом помещении. Но неожиданно в этот станционный тамбур ввалились несколько десятков солдат. Один из них, заметив, дрожащую от холода, девочку, тут же сбросил с себя шинель и укрыл её. Подбежавший офицер, оценив ситуацию, поднёс Соне кружку с неизвестно где добытым кипятком и заставил выпить несколько глотков в придачу с небольшим кусочком сахара. Затем, освободив от ремня небольшую серую флягу, он выдавил из неё себе на руки спирт и растёр им замёрзшие руки обнаруженной девочки. Только по завершению спасительных процедур он позволил себе спросить:

– Девочка, милая, ты кто? Как оказалась здесь совсем одна?

Ожившая после кипятка, Соня рассказала обо всех своих злоключениях. Станция была пуста и офицер в форме артиллерийского капитана не имел никакой возможности выяснить куда и каким поездом уехала мать девочки. Да и у него не было другого выхода, как сказать ей:

– Послушай, деточка! Всё будет хорошо! Найдётся твоя мамочка.

А пока поедешь с нами. Мы тебя в обиду не дадим.

Уже через час Соня сидела в теплушке, которая катила по железнодорожным рельсам в направлении к фронту. Через несколько дней поезд остановился на какой-то большой станции и простоял там несколько часов. Капитан, который по сути дела спас Соне жизнь, продолжал опекать девочку. Он приказал ей не выходить из вагона, а сам выскочил из него и помчался к солидному зданию вокзала большого города.

Вернулся он через час в сопровождении дородной женщины со сплетённой косой вокруг головы.

– Как тебя зовут, девочка? – тут же осведомилась она и, не давая ей ответить, тут же продолжила:

– Есть ли у тебя с собой какие-нибудь документы?

– Все документы остались у мамы, а зовут меня Соня, – всхлипнула она.

– А фамилию свою помнишь, Сонечка? – продолжала допрашивать её толстуха.

– Конечно, помню, – сквозь плач проскулила она и тут же осеклась.