Запах асфальта, нагретого солнцем… Рассказы

Но разве жизнь живого существа не дороже платья, пусть даже очень красивого? Ах, если бы она успела снять его… Но ведь совсем не было времени, котенок мог погибнуть. Мама подумала, что она сделала это нарочно, и теперь никогда, никогда ее не простит.

Дине остается только уйти, исчезнуть навсегда, чтобы не расстраивать больше маму. Может быть, у них родится новый ребенок… Дина слышала, как дядя Володя просил маму об этом.

Этот новый ребеночек будет лучше, и мама успокоится. Вот и папа любит своего нового сына больше, чем Дину.

Ни разу за этот год он не навестил ее, а ведь когда-то говорил, что дороже дочки у него нет никого на целом свете.

Взрослые так часто обманывают…

Але, наверное, тоже тяжело среди взрослых, которые только и делают, что врут. Хорошо бы им вдвоем уехать куда-нибудь очень далеко.

К морю. К синему теплому морю.

Они бы смогли жить там вместе, и никто бы не смог их больше разлучить.

Море такое теплое, что можно просто жить в палатке на берегу. Папа рассказывал, что когда он был студентом, жил у моря и зарабатывал тем, что помогал местным жителям: кому на огороде, кому на стройке.

Дина с Алей тоже могли бы помогать, они многое умеют – бабушка их научила.

Потом, когда они устроятся, они напишут домой письмо. Что у них все хорошо, и чтобы за них не беспокоились.

Деньги на дорогу у Дины есть, она уже давно собирала в копилку, они с мамой собирались купить два метра белого гипюра и заказать у маминой портнихи нарядный фартук в школу… Такой же как у Таньки из параллельного… Но теперь… не понадобится.

И в школу она больше не пойдет. Ведь ей нужно будет работать, чтобы кормить себя и Алю. Аля совсем слабенькая – ей нельзя много трудиться.

Захлопнулась входная дверь. От неожиданности Дина вздрогнула. Ушли и даже не попрощались! Дина опустила голову и заплакала. Мама ее не простила.

Кто-то тихо открыл дверь в ее комнату. Это был дядя Володя. Значит, мама ушла одна? Может, они поссорились? Может быть, и свадьбы не будет?

Дядя Володя подошел, постоял молча рядом.

Погладил ее по голове.

– Не плачь, малыш, – сказал он негромко, – все наладится. Вот увидишь.

Он положил ей в руку шоколадный батончик, ее любимый, тот, что продавался только в одном единственном магазинчике на вокзале, и больше нигде. И как он только узнал, что она их любит больше всего?

Она подняла к нему лицо, он вытер слезы с ее щеки.

– Не плачь! И съешь быстрей, а то растает.

Он снова погладил ее по голове и ушел – догонять маму.