Под сиреневой кожей

Ты не слышишь ни крика ни шёпота

Ты не слышишь ни крика ни шёпота

Ты не слышишь вообще ничего

Глухотой безразличного – робота —

Входишь  в сердце острее всего

Ты не слышишь ни плача ни жалобы

Ведь на сердце введён карантин

Я хочу чтобы ты избежала бы —

Изоляцию полную им

Ты не слышишь ни зова о помощи

Ни моих торопливых шагов

Самому есть  опасность стать овощем —

Без эмоций и даже мозгов

Ты не слышишь ни с моря ни с берега

Ты не слышишь вообще ничего

И в агонии бьётся истерика —

Звуки сердца  стерев моего.

Мои следы – к тебе тропинка

Мои следы – к тебе тропинка

Из разных мест к тебе  ведут

Я превращусь сейчас в пылинку

И упаду к тебе на грудь

Моё молчание – больше речи

Мои касания – нежность вся

И восхищают твои плечи —

Как восхищают – небеса

Опять малюсенькой частицей

Я незаметно опущусь

В твои дрожащие ресницы

В губах твоих я буду пусть

Твоё дыхание словно песня

Как колыбельная моя

Неважно как но мы же вместе

Хоть и не видишь ты меня.

Тебя нет… не дотянутся руки

Тебя нет… не дотянутся руки

Я сорву голос ты не услышишь

И всё зря и смешные потуги

Разбивались с невидимой крыши

Тебя нет… и глаза не увидят

И бессилие в воздухе виснет

Всю беспомощность так ненавидя —

Вдруг слеза по-предательски брызнет

Тебя нет… не вернуть… не прижаться

Рассыпается сердце на части

Понимаю что надо – держаться

Но какой-то поддался я  власти

Тебя нет… только дрожь пронимает

Тяжело так держать равновесие

Ничего не проходит – я знаю

Утешения меня – только бесят

Тебя нет… бесполезны попытки

И нелепы пустые потуги

И не кончатся вечные пытки

Тебя нет… не дотянутся руки.