Дневник одной жизни меня

И зачем она только оказалась на этом поле!? Я огляделся: вокруг ни ее отца, ни матери… Боже!

Я похоронил ее на лесной опушке, не омыв тела; лишь прочитал несколько молитв и посадил на пригорок могилки куст лесных ромашек. Я плакал, даже не стараясь сдержать ни слез, ни крика, ни стенаний.

Я свистнул; эхо раскатилось по лесным окрестностям далеко-далеко. Скоро галопом примчался мой конь, темно-коричневый с белым пятном на лбу. Я потрепал его по гриве, прислонился головой к его теплой морде, оставив на его шерсти свои слезы.

Взяв его под уздцы, я был рад излить душу своему верному другу, который как будто понимал каждое мое слово, сочувствовал черными большими глазами и время от времени потряхивал головой.

Опухшими глазами я оглядывал поле. Мне вспоминался мой первый сенокос. Тот же черноволосый мальчуган старается на поле среди взрослых мужчин и женщин, усердно скашивает высокую сочную траву своей маленькой, специально для него смастеренной косой. Палит солнце, двигаться тяжело; на лбу и висках мальчишки уже давно выступили большие капли горячего пота.

Чтобы облегчить этот труд, он представляю, что он – великан, и его оружие – коса. Один ее взмах – и десятки врагов падают навзничь. Вдруг откуда-то появляются силы, взмахи становятся чаще и увереннее, резвый мальчик продвигается вперед, вперед…

И эти крестьяне оказались травинками на пути жестокого великана. Всякий, даже самый крепкий и сильный стебель все равно рухнет под острым металлическим лезвием.

Вдруг рядом раздался шорох и глухой стон. Я замер. Звуки повторились совсем рядом. Остановив коня, немного нагнувшись, изгибаясь как кошка, я зашагал через трупы на таинственный зов. И вот, в шагах трех от меня что-то зашевелилось. Я присел, сделал еще один осторожный шаг и увидел девочку, маленькую и, видимо, раненную. Заметив меня, она вдруг закричала, потом забормотала шепотом, в котором слышались нотки крика, от которого по телу проходили мурашки и замирало сердце. «Не подходи! Не подходи!» Девочка, прижав одну руку к груди, карабкалась на трупы, пытаясь убежать от меня.

Но беспомощно цепляясь за все, что лежало рядом с ней, она почти не сдвинулась с места и все шептала: «Не подходи! Не подходи!» Очнувшись от оцепенения, я начал к ней приближаться, вытянув вперед руки с открытыми дрожащими ладонями, спокойно говоря: «Не бойся, я не причиню тебе боли, я помогу тебе. Все закончилось! Я тебя спасу.» Но та продолжала ползти и шептать.