Верный

– Федор Константинович, вы же сами Верку послали за водкой на местный рынок, – напомнил хозяину плотный немолодой бармен Швырягин.

– Без тебя знаю, толстяк! – прикрикнул на мужчину Крушин, но Швырягин только устало посмотрел на пришедшего. За столько лет он уже привык к нескончаемому гневу Крушина. – Верка давно водку купила, видал я на улице, в ящиках стоит. Я спрашиваю, где сейчас она шляется?!

Бармен только пожал плечами. Крушин тяжело вздохнул и прошипел:

– Если эта шлында опять опоздает к ужину, то я ни капли не удивлюсь.

Он скрылся в своем кабинете, где его ждала кипа бумаг: счетов, договоров и прочее. Документы на меня навевают скуку, поэтому оставим Федора Константиновича одного и переместимся на другой конец города, где вышеупомянутая Верка прогуливалась с молодым человеком.

Вера была девушкой не совсем того поведения, которого бы ей самой хотелось, но не будем оскорблять ее грязными словами.

Просто заметим, что добрая половина мужчин наведывалась в «Синие ели» не для того, чтобы поесть и выпить. Верке было чуть больше двадцати лет. Ясные зеленые глаза, пышные русые волосы и, конечно, роскошная фигура буквально пленили мужчин. И их совсем не смущал ее довольно скудный гардероб: широкая длинная юбка из плотной ткани темно-серого цвета, старые башмаки, прохудившиеся в нескольких местах, зато аккуратно заправленная клетчатая рубашка да шаль, черная крупной вязки.

– Вера Антоновна, как вам нынче погода? – поинтересовался молодой человек, по внешности которого сразу было понятно, что он иностранец.

– Погода, как кот мартовский, все воет и воет, – нехотя ответила Вера.– Давайте лучше за вашего батю поболтаем или за еду вашу заморскую.

– А чем, Вера Антоновна, вам…

– Ой, да прекратите! – вспылила девушка. – Будет вам известно, дорогой мистер гость, что для здешних я – Верка.

Все меня так кличут, и вы будете, коль не считаете себя исключительным.

– Но это же некультурно… – вновь начал иностранец, но был перебит.

– Со своей культурой ты тут быстро окочуришься. Или научись вести себя по-человечески, или проваливай – плакать никто не будет.

Тут Верка как бы невзначай заприметила того, ради кого, собственно, и пришла сюда под предлогом прогулки с гостем.