Руссиш/Дойч. Семейная история

А то она, злодейка, и к нам спиной поворотится. Яшу Герцина ведь

вон как зацепила. Погляди, наркомат-то твой какой большой, аж с полстраны! Сколько там всяких отделов и отдельчиков! Может, стоит тебе перебраться на менее хлопотную и более спокойную работу?

Дума о возможности перевода в другие подразделения НКВД возникала и у него самого. Подустал он метаться с операми по району. Да и борьба с контрреволюцией после героического 37-го года вроде как на спад пошла. Стал он прикидывать, как лучше начать прорабатывать тему передислокации.

А тут решение само как будто на блюдечке подоспело.

18 сентября 1939 года в осташковское отделение госбезопасности позвонили из областного управления. Местным чекистам предлагалось в течение часа определиться с местонахождением исправительно-трудового лагеря, который предполагалось открыть поблизости от районного центра в самое ближайшее время. Вопрос крайне срочный и совершенно секретный. Со всех посвящённых требовалось взять особую расписку о неразглашении.

Начальство немедленно собрало на совещание ответственных сотрудников. Выяснилось, что подходящих мест в районе более чем достаточно. Но больше всего приглянулось предложение Емельяна:

– Самым, пожалуй, пригодным местечком для этих целей был бы один из островов на Селигере. И скажу даже, какой. Столбный, где Нилова пустынь располагается. Там православный мужской монастырь, нами расчихвощенный, имеется, забор каменный сохранился. Маненько средств, правда, для переустройства понадобится.

Но всё ж не в чистом поле. Коли срочно, так лучше не придумаешь, как ни посмотри. Удобно доставлять заключённых. В километрах десяти – железнодорожная станция. А потом баржами на остров, где архиерейская пристань имеется. Со всех сторон вода. Сбежать не получится. Нам же легче.

Тщательно продуманное и основательно аргументированное предложение тут же передали в Тверь, откуда оно молнией добралось до высоких кабинетов в Москве.

На следующий день при НКВД СССР было образовано Управление по делам военнопленных и интернированных (УПВИ), в состав которого вошли 8 лагерей, включая Осташковский.

На территории бывшего монастыря стремглав начались созидательные работы, к которым под руководством опытных чекистов из центра привлекались не только местные их коллеги, но и пара сотен надёжных, с партбилетом в кармане, рабочих Осташкова.

Там, где отсутствовала каменная монастырская ограда, возвели почти трёхметровый забор.