От шрама до шарма. Стихи

Я долго буду бестелесной…

Проценты вырастут, и мне

придётся заново воскреснуть:

вернуть долги – песком втройне.

Вот так по кругу усложняя

заём у займа, как рабы

своих рабов, – мы дни за днями

жизнь распыляем —

долг избыть.

Если можно

Если можно идти вперёд,

то с тобой. Потихоньку. Или

как получится. Лишь бы год

одолеть. А потом бы жили

без отчётов для сводки лет:

на свободном векторе счастья —

где нельзя ничем заболеть,

кроме вечной любви и страсти.

Голышом

Зрачки растворяются в небе

и цвет примеряют другой.

Скажи мне, любимый, где не был

ещё ты —

я буду с тобой

другою.

Небесною. Дрянью.

В примерочной  т е л о  любить.

А вещи оставим за гранью,

где серое шьют

воробьи.

Текущие в Исток

Люби, как будто никогда

других и не любил.

Пусть одинокая вода

простит уставший Нил.

Пусть все потерянные дни

найдут, кто их терял.

Не ради мести. Сохраним

местам последний ряд.

Там мы и встретимся навек —

целуясь мимо рта.

Там совпадут все русла рек,

единым устьем став.

Не существуя в сущем

Что-то теряется в каждой находке.

Что-то находится в каждой потере.

Мир из таких алогичностей соткан,

что удивляешься честным и верным.

Кто эти – честные? Где эта вера,

чтобы раскола в себе не искала?

Каждый последний рождается в первом,

если признался в успехе провала.

Все пьедесталы уходят под землю.

Слабость завидует собственной силе.

Если с тобой мы друг друга раздели,

значит, не зря и одетых любили.

Не кирпичи

Разговаривать непривычно.

Стены молча живут со мной.

Я вытаскиваю кирпичик.

И качаю в руках. Больной,

неуютный и очень странный.

Даже страшный. Но мне родной.

И душевный брикет обмана

пеленаю. Я вся давно

каждой стенке – и вор, и мама.

Им пришлось мой язык учить,

чтобы голосом прижиматься:

«Не бросай нас!

Ломай.

Лечи».

Удиви меня ничем

(Из написанных раньше)

Уже случалось столько разного,

что удивляться стало нечему.

Ты развлекал меня рассказами —

и развлекался между встречами.

Уж лучше б ты свои рассказики

писал для новых дур и дурочек.

А старым – хватит…

Море в тазике.

И путешествия по стульчикам.

Зато без всяких воздыхателей,

кому и воздух – много щедрости.

Дышали б мимо —

и не гадили.