Тетради. Стихи

На столах – и напитки, и яства

В день страды и жары ломовой —

Плуг и лошадь на поле бескрайнем,

Пот селянин со лба утирает.

Тяжело в барском поле, хоть вой.

Униженье, кабацкая пьянка.

Труд за грош, труд за хлеб.

В избах каши на семь человек

Приготовили бабы-крестьянки.

«Исповедник-дождь да молитвенник…»

Исповедник-дождь да молитвенник

По-над городом, по-над церковью

Окрапил воров, вечных грешников,

На себя принял полуистину.

Льет и плачет сын с Богородицей.

И весною он, и по осени

Провожает голь мимо вольницы.

Дождь – бездомный сын за околицей.

Хоровод вели предки гордые,

Вызывая дождь в поле солнечном,

Внуки Даждьбога, дети кроткие.

Простирали вверх руки стертые,

Простодушные до наивности,

Сизоокие, белокурые.

Не заметили пламень внутренний,

От земли сырой ждали милости.

Их вела судьба: не дождалися.

Пораскинули крылья соколы

Да упали вниз, где-то около,

Не испив до дна разудалости.

«Сажей вычерчен переулок…»

Сажей вычерчен переулок.

Неумелый художник – ночь,

И я, как палатный недоумок,

Которому спать невмочь,

Бреду без цели и воли

По асфальтовым рытвинам тьмы

После длительного застолья,

Не пытаясь выстроить мысль.

Колебание ветра и тени

Вопрошает у сердца приют.

Словно мертворожденный гений,

Тело вызвано им на суд.

И звук посредственной музыки

Останавливает перед авто,

И спина невольно сутулится,

Как написано на роду.

Шляпу – прочь. И ботинки намокли.

Я теряюсь, и улица – тоже.

Эха безответный окрик,

По спине пробежала дрожь.

Словно кошка из подворотни,

Силуэт мой крадется во двор.

И в кармане – не больше сотни

Честных денег: я ведь не вор.

В окнах гаснут ночные огни.

Я бродяга без роду и племени,

Без моей ненавистной родни.

Я недоучка в четвертой степени.

Друг мой, клен, срублен под корень.

Одиночество так и грызет нутро.

Вот она, поэта доля:

Черный свет карих глаз да вино.

«Печаль меня взрастить успела…»

Печаль меня взрастить успела

На почве бедной и сухой.

Я плохо танцевала, пела

И стала дочерью плохой.

Ревнивый гений самолюбья

Меня питал и вразумлял.

Я не такая, как все люди,

Войны потомок и менял.

Кривая лестница на небо

Едва меня не забрала.

Я стала верить, и молебен

Я совершала куполам.