Финтифля. Рассказы

Ванечки больше нет…

Сансаныч сразу пристал с глупыми вопросами:

– Негодяй сожительствует с дворничихой?

– Как можно такое говорить, – скривилась Аленушка, – Ванечка – не негодяй.

Сансаныч не понимает, что такое был его ребенок! В его представлении мальчишка связался с первой попавшейся бабой. Сансаныч не чувствует масштаба трагедии. Ванечка всегда боялся запачкать даже кончики пальцев и жалел птичек. А над ним жестоко надругались, его не пожалели…

– А все от безделья! Говорил я тебе, его надо к станку… Я ведь переживаю.

Всегда переживал, все годы, что балбес сидел у тебя на шее…

Дядины дорогие часы официально пискнули. Аленка поморщилась от отвращения.

– Ради безмятежной улыбки моего братика я бы превратилась в пыль, в прах, в лужицу…

Дядя посмотрел на нее пристально. Может быть, он теперь, наконец, догадался, что Аленка любила Ванечку запретною любовью. А может, всегда знал. Теперь безразлично.

Сансаныч посмотрел в окно.

Около помойки – лавочка. А на лавочке бабы сидят, и с ними – хорошенький Ванечка.

То есть он между бабами, так ласково к ним обеим прильнул, так нежно, вовсе не похабно. Просто мальчик одинок. И что ему до того, что огромные бабы сипят над ним бранные выражения, распивая бормотуху. Они сильные, теплые и такие добрые. В одной Сансаныч узнал Любовь Ивановну Соловьеву, проходящую пока свидетельницей. Сансаныча потянуло туда. Взять мальчика за шиворот и встряхнуть. Но он понимал, что Ванечка теперь – не его ребенок, у него две родительницы по бокам, они имеют все права.

– Ничтожество, – процедил Сансаныч.

– Да, по-здешнему, по-вашему, он – ничтожество. Если судить всего лишь по поступкам, он лишен не только ума, но и души. Но души, потребной для здешней жизни – умеющей что надо, чувствующей что полагается, скоординированной, как дорогой автомобиль. Его живая душа – мятущаяся, страдающая, не имеет никакого утилитарного назначения. Поэтому она дороже всего остального мира… Ванечка – непригодная, совершенно нелепая болванка, но зато в нем столько несбывшегося! Из болванок изготовляют фигуры еще на грани бытия.

Фигуры – конкретные вещи определенного функционального назначения. Вот и ты, дядя, такой. И я. К сожалению, и все люди – такие. Все, кроме Ванечки.

– Мы функциональны! Более-менее, – согласился Сансаныч. – Поэтому и не сидим в помойке.

– Ванечку окунули в помойку. Но это – поверхностная грязь.

– Разве он не сам туда залез?

– Просто не сработал инстинкт самосохранения.