Финтифля. Рассказы

Но сын все равно бросил завещанное сдобное училище и пошел обивать мебель в одном из серых цехов мебельной фабрики. Соуса, а тем более всякие особенные вилочки и фигурные приспособления – финтифля, похожи на девчоночьих собачек. Олег не терпел финтифли. Но диваны и прочая мебель, дома и целиком города, потом Ольга и прямоугольники окон – все оказалось финтифлей.

Олег чувствовал себя шатко на обочине прочной, уверенной жизни Ольги. Он не мог жить всерьез, потому что и сама жизнь – финтифля. Он в «Новостях» видел ковер над бездной – дом раскололся, панели рассыпались, а ковер на одном из верхних этажей продолжал драпировать собой обломок стены… Дело было не в городе Окологородске, но Олег все равно догадался: уют – иллюзия, тонкая папиросная бумага с нарисованным очагом, отгораживающая от жути.

Запах ландыша, присвоенный злой бабой.

Однажды пришлось наблюдать – Ольга своими изящными нафабренными когтями случайно разорвала нежную ткань собственных колгот. Когти – неизбывны, сколько она их ни укрощай пилочкой.

Это – не перемелется, муки никогда не будет. Финтифля и жуть.

Они шлепали по серой грязи – в гости. В грязной серой темноте, причем грязь и тьма составляли одно вещество, консервант, в котором томился город. С каждым шагом в сознании Олега утверждалась правота – он не вымыл ботинки, и никогда не станет. Вымоешь их, а через пять шагов они такие же. В чем смысл? Чистить, чтобы ступить в грязь – все равно что делать перед кем-то вежливую мину – улицы, мол, чисты, везде блеск и приятно.

Последним новым свитером Олег оскоромился еще студентом. Но больше он не попадется. Под одеждой скрывают костяную бедность. Одежда всегда – чужая. Перья, налепленные на голую пупырчатую кожу, маскарад. Носить приличную одежду – опять же значит лгать, что тебе хорошо и приятно. У него не спрашивали, хочет ли он участвовать в этой комедии. Он решил, что дотерпит до конца, но рядиться и изображать из себя ничего не будет.

Добрели, и он сидел рядом с Ольгой – Ольгой в шелковой блузке и тяжелых серьгах.

Уши резала фальшь – там она была во всех голосах, в каждой фразе, и много ее было на блюдах – в виде загогулин из моркови и кружев из петрушки.

Там говорили о новой церкви во имя Николая Угодника, отгроханной в центре города Окологородска. Хвалили мэра. Олег зевал, не прикрывая зева рукой.

Там угощали мясом. Олег сжевал кусок и принялся ковырять ногтями в зубах. Люди и жилищам своим, и самим себе пытаются придать уютный вид.