Кранфуриум. Рассказы.

Во время  них комната освещалась очень ярко и, можно было увидеть, как маленький пушистый комок неторопливо топает к окну. Девочка подняла его и посадила к себе на колени. Они вместе содрогались от каждого раската и хруста неба. Казалось, что крыша сейчас развалится прямо над головой и на них посыпятся обломки деревяшек, которые составляли кровлю. Страшно не было. После каждого раската хотелось смеяться оттого, что они оба неожиданно для себя съёживались. Как могла спать сестрёнка? Оглушительные раскаты не будили её.

 Ноги Женьки начали затекать, да и молнии всё меньше и меньше сверкали. Гром спешил громыхать в новых местах. Уносил с собой хруст и треск окнам других деревенек и городков. Остался только шелестеть сентябрьский дождь. Наверное, уже один из последних в этом году.

– Мне нравилось на крыше в нашем городе с тополями наблюдать за вспышками. Там слышно треск сильнее. И запах накалённого воздуха, который пытается разрядить дождь, – кранфур закатил глаза.

Женя снова подумала, что он захотел к себе домой и от этого стало нерадостно.

Она наблюдала за пушистым другом и, казалось, что он видит свой чердак и от этого улыбается.

– А Тарзан у нас боится грома. Он прячется в будку и утыкает нос в хвост. – Девочка вспомнила, как одним из летних вечеров сидела с псом-немцем под домом и пыталась сделать так, чтобы он дрожал от страха чуть меньше. Женька тогда обняла овчарку и просто лежала рядом, пережидая дождь и грозу.

– Не всем же быть такими храбрыми, как ты, – засмеялся Ноум.

– А знаешь, сегодня в школе девочка из параллельного класса забежала и швырнула тряпку в нашу учительницу.

Я так и не поняла, за что. Эта девочка училась в прошлом году с нами, и, я даже сидела первые дни с ней за одной партой. Как ты думаешь, она храбро поступила? – поинтересовалась девочка. – Меня всегда учили, что учителей надо уважать, а здесь…

– Она дурно поступила. – в голосе пушистого друга послышалась брезгливость. – Какая же храбрость в том, чтобы вместо почтения к человеку кидаться в него тряпкой? Отвратный поступок.

Считает ли она это правильным? Да, потому что – это её правда. Учительница всего лишь пыталась успокоить её, пока та бесилась после звонка. Ни дисциплины, ни приличия.

– Ты злишься на неё за это? – нахмурила брови Женька.

– Знаешь, как-то так получилось, что в Кранфуриуме я не получил ярких эмоций и не чувствую их настолько, чтобы взрываться злостью, – попытался объяснить Ноум. – Мне неприятно, грустно и мерзко одновременно.