Исчисление времени

Вагоны обшили такой броней, что ее не пробить из трехсотпятимиллиметровых корабельных орудий, на платформах поставили сто пушек и полторы тысячи пулеметов, в нескольких товарных вагонах, не слазя с оседланных коней, была наготове целая дикая дивизия черкесов, ни слова не понимавших по-русски, отряд узкоглазых, желтолицых китайцев-смертников и рота латышских стрелков, готовых расстрелять родную мать, если только им прикажут. Паровоз все время держали под парами. Троцкий в любую минуту мог вскочить в свой вагон с саквояжем, в котором всегда носил с собой книгу Маркса «Капитал», запасной револьвер и пенсне с черными стеклами, чтобы в случае необходимости прикинуться нищим и слепым и умчаться хоть к черту на кулички, если только туда проложены рельсы и открыты семафоры.

– Ты кавказский джигит, ты и воюй, – в один голос говорили Ленин и Троцкий Сталину.

Сталину деваться некуда, он и воевал. Мок под дождем, мерз в окопах, душу ему согревала мысль, что скоро наступит большой всеобщий грабеж и он в черной бурке на белом коне, с красным знаменем, цвета крови, пролитой неутомимыми борцами, впереди оравы босых, одетых в рубища пролетариев двинется вокруг земного шара – сначала, к ужасу польского панства, на Варшаву, а потом на Берлин и на Париж, и повторно взяв снесенную с лица земли Бастилию, одним флангом на Лондон, другим на Рим и, разграбив по пути Мадрид, уже на пароходах и аэропланах – в Америку, чтобы побрататься со свободолюбивыми индейцами и станцевать какие-нибудь народные танцы с чумазыми, словно перемазанными дегтем, неграми, пострадавшими от рабства и непосильных трудов на хлопковых плантациях вдоль рек Миссури и Миссисипи.

Многие историки, видимо, справедливо отмечают, что все тяготы гражданской войны вынес Сталин. Ленин – тот и пальцем не пошевелил, чуть что заявляя, что он теоретик и не его забота таскаться по фронтам и хлебать пустые щи из дырявого солдатского котелка.

Троцкий же поехал в Амстердам, заказал ювелирам огромные рубиновые звезды и заплатил им остатками царского золотого запаса. В эти красные звезды засунули электрические лампочки (их потом назвали «лампочками Ильича», по имени электрика, который их монтировал) и взгромоздили на кремлевские башни в Москве.