Всё возвращается

– Ну, айда к платьям, красавица?

Антонина внимательно, пытаясь угадать, с издёвкой или нет говорит та, глядела ей в лицо.

– Пошли, пошли, юное, незрелое, – улыбаясь по-доброму, сказала женщина и пошла вперёд.

Сняв с длинной штанги несколько платьев, завскладом намётанным глазом поглядела, затем приложила одно, потом другое к Тониной груди и сказала:

– Вот это, рекомендую. Поверь мне. Это тебе подходит. А если хочешь, надень, вон и зеркало есть.

– Давай, давай, надень, я тоже оценю, – предложил Василий.

Тоня зашла за шторку и, быстро скинув своё старенькое платьице, облачилась в новое. Выйдя, она замерла. Василий восторженно крикнул:

– Ого! Ты прям принцесса! – и, обращаясь к женщине-завскладом, сказал: – Ну вы даёте! Не зная размеры… я просто поражён, вы настоящий профессионал!

– А что вы хотели, я двадцать лет этим занимаюсь. У меня столько благодарностей. Даже Почётная грамота есть, сам Калинин в Кремле вручал. Вот так.

– Большое вам спасибо, – поблагодарив её, Василий стал укладывать обновки в пакет и, завязав, взял Тоню под ручку.

Та, покраснев, запинаясь тоже поблагодарила, и они пошли на выход. Уже в такси она спросила его:

– Вась, а что это? Вроде склад или магазин? Не пойму я?

– Да тебе незачем голову забивать этим. Подрастёшь, всё узнаешь. – Снисходительно ответил он.

– Нет, так не пойдёт, – упёрлась она. – Если ты мне не объяснишь сейчас же, то я не возьму эти подарки. У меня какое-то нехорошее предчувствие.

– Ладно, – понизив голос, он склонился к самому её уху.

 – Партийным работникам, различным знаменитым людям, ударникам труда существуют некоторые поощрения в виде небольших продуктовых наборов, а также одежды и прочих предметов быта. Таким образом, государство пытается поддержать и отблагодарить лучших людей страны. Которые отдают ей, не жалея, все свои силы.

Успокоив девушку, Василий завёз её в общежитие, времени на поход в кафе уже не было.

Фестиваль бурлил днём и ночью. Толпы молодёжи водили хороводы, пели песни и общались, порой не зная языка друг друга.

Но это нисколько не мешало понимать искренние улыбки, крепкие рукопожатия и страстные объятия.

Уже после церемонии закрытия он помчался в общежитие, где, как он знал, уже собирали свои пожитки студенты и отправлялись на вокзал, чтобы уехать домой. В общежитии он их уже не застал и, выскочив, удачно поймал подвернувшееся такси.

– Гони на Курский, – задыхаясь, крикнул он водителю, плюхнувшись на заднее сиденье.