Боги ЯВИ

Ну как небольшой, литров на шестнадцать.

Тут по всей территории загорелись электрические огни. Кузьмич завёл генератор. И сразу же стало на душе как-то веселее и спокойнее. Кстати, Васька ходил в своём истинном облике, и меня это уже ничуть не смущало. Даже наоборот. Надо же… Как-то я быстро стал привыкать к этому образу серого орка. Я пошёл к поленнице, набрал охапку дров и стал разводить над котлом огонь. Вечер и погода Карелии меня просто очаровали сегодня. Дрова весело потрескивали. Всегда чувствовал в этом какое-то магическое таинство, пламя словно удерживало взгляд, гипнотизируя его, чего-то шептало тебе, рассказывало.

Маленькие жёлтые огоньки весело прыгали по сухому полену. Глянь на них, как скачут, как живые огневушки. Я увидел рядом стоящий пень и решил пододвинуть его поближе к очагу, чтобы присесть поудобнее и вытянуть уставшие за день ноги.

Всё произошло невероятно быстро! Я потянулся к нему руками, подтащил ближе к костру. И тут пень неожиданно ловко извернулся, вцепился в мои руки крепким шипастым ухватом и громко заверещал, блымкая зелёными глазами:

– У-у-у-у-у-у-у!

Я тоже, видно, с перепугу заорал во всё горло:

– А-а-а-а-а-а! – И чуть в штаны не наложил…

Пень крепко обвил мои руки и, видимо, попытался вырваться.

А я не отпускал его, думая, что это деревянное агрессивное буратино напало на меня со злым умыслом. Так и голосили вдвоём: я и пень. Деревянный монстр обвил мою шею и крепко сжал. Тонкий грязный корень медленно полез в ноздрю. Я попытался скинуть эту ночную тварь в костёр и завалился набок, опуская исчадье ада в огонь.

– А-а-а-а! Э-э-э-э! У-у-у-у! Твою ж мать! – вопил я, пока не догадался оттолкнуть его, а он, видимо, меня. Я сразу прыгнул на лавку в беседке, уцепился за верхнюю балку, стараясь забраться на крышу повыше – подальше от этой злой деревяшки. А пень дал дёру, словно осьминог, в противоположную сторону, быстро прячась в темноте за деревом и помахивая палёной жопой.

– У-у-у! – обижено вопили из темноты.

– А-а-а! – я старался не отставать от лесного демона.

На наш шум и гам подбежали Кузьмич и Васька.

– Серёга, да это лесовик! – выпалил леший на бегу. Вот же гадский папа! Сердце билось, словно у воробья, а попка моя любимая стала такой узкой, иголку не просунешь. Я с трудом отцепился и присел на скамью, стараясь выровнять дыхание, судорожно хватая ртом воздух, держась рукой за сердце.

– Предупреждать, сволочи, надо! – рявкнул я Кузьмичу.