Начать сначала

– Костик, милый, как я рада тебя видеть! Сколько лет, сколько зим! – с этими словами я раскинула широко руки и кинулась к нему.

Константин Петрович оторопел, шагнул назад, но я, радостно улыбаясь во весь рот, бросилась ему на шею. Телохранители стояли остолбенев, не зная, что делать – оттаскивать нахальную девицу или не мешать нашей исторической встрече: а если я действительно старая знакомая их хозяина? Тем временем я продолжала виснуть на шее вяло сопротивляющегося мужчины.

– Шестисотый «Мерседес» ваш? – поспешно шепнула я ему прямо в ухо.

– Что? – не понял он.

– Отвечайте на вопрос! – потребовала я.

– Да, мой.

– В таком случае не вздумайте в него сесть. Под днищем бомба.

– Какая бомба? – все еще непонимающе спросил он.

– Откуда я знаю, какая! – огрызнулась я. – Вы всегда так туго соображаете?

Его темно-синие, как сумеречное небо, глаза холодно взглянули на меня.

– Кто вы?

Я поморщилась словно от зубной боли.

– Какая разница, кто я? Добрая самаритянка, которая предупреждает вас: под днищем вашего автомобиля установлено взрывное устройство.

А теперь улыбнитесь и сделайте вид, что рады меня видеть. Возможно, за нами наблюдают.

Его губы послушно растянулись в улыбке, больше напоминающей гримасу.

– Рад тебя видеть. Извини, не сразу узнал. Этот балахон, очки… Зайдем внутрь здания, поговорим там.

Нам не о чем говорить. Я так ему и заявила, но цепкие пальцы, словно тиски, сжали мою руку и потащили меня к стеклянной двери.

В просторном вестибюле под удивленные взгляды охранников он увлек меня к кожаным креслам, усадил в одно из них, а сам, сдвинув с места второе кресло, примостился напротив.

– Рассказывайте, я слушаю, – жестко потребовал он.

– Да нечего рассказывать! – возмущенная таким обхождением, заявила я. – Я всего лишь случайная свидетельница, увидела, как какой-то тип остановился возле шестисотого «Мерседеса», сделал вид, что завязывает шнурок, и что-то сунул под днище автомобиля.

– Как вы узнали, что автомобиль принадлежит мне?

– Я догадалась.

– Так не бывает, – его голос звучал недоверчиво.

– Что вы хотите сказать?

– Что все это очень странно. Тот, кто подкладывал бомбу… Он должен был убедиться, что свидетелей нет.

– Даже самый гениальный ум не может просчитать абсолютно все, каждую мелочь. К счастью. Иначе ни одно преступление не было бы раскрыто, – философски заметила я.

– Ладно, вы увидели это.