Мирная жизнь

Молва бродила, что он принимает всех – и праведников, и не очень – что он вылечит, стерпит. Я быстро привык к безмятежному существованию, напрочь потеряв чуйку и всякую осторожность.

Последнюю неделю, на всех радостях, я питался исключительно алкоголем. В итоге, намедни вечером, потащил выгуливать своё уже изрядно спиртосодержащее тело в центр. Приспичило мне докатиться до Ботанического сада, чтобы полюбоваться пальмами. Конечно же, я залёг в первой попавшейся букмекерской. Чутьё моё дербанило купол громче прежнего, но я его проигнорировал, сославшись на несостоятельность здравого смысла.

Что было естественно – праздничной вечер быстро перетёк в траурную процессию с последующими вытекающими. Я проиграл всё. Абсолютно всё. До трусов, фигурально выражаясь. Хорошо, что не буквально хотя бы. Было уже поздно. Фарш невозможно прокрутить назад.

В заключительном акте этой драматичной эпопеи, в полном «ни в какосе», ориентируясь исключительно по приборам, я вызвал «Убер» и пополз искать нужную машинку под управлением человека с живописным именем Аслан.

Едва завалившись на заднее сиденье после непродолжительных поисков, я поник в ожидании, как было положено – либо решительных угроз в стиле: «Только попробуй заблевать сиденья из новой, дорогущей алькантары», либо жалостливых историй, про очередной рейд гаишников на таксистов в Пулково. К моему удивлению, не было ни того, ни другого. Не было вообще никаких звуков со стороны водительского кресла.

Озадаченный, я давай накручивать окружности глазами, чуть ли не в паническом настроении, пока не наткнулся на листок бумаги, приклеенный к спинке сиденья прямо перед моим носом.

Записка гласила: «Привет и добро пожаловать. К сожалению, я – глухой. Поэтому если хотите что-нибудь сказать – пишите в чат, либо в заметках на своём телефоне. Приношу свои извинения за неудобства, но музыка, по понятным причинам, в моей машине не предусмотрена. Благодарю за понимание. Удачного дня. С уважением, Аслан».

К таким поворотам жизнь меня не готовила, и я, потихоньку приходя в сознание, просто пристегнулся, уткнувшись носом в холодное стекло, ловя порции ослепительных блик встречных автомобилей, пока окно в конец не запотело изнутри.

На Троицком начался затор, и наша с Асланом «царская колесница» встала на нём, как на посту, в окружении ей подобных карет. Всё было тихо и монотонно, пока нас нагло не подрезал какой-то фраер на пятой «БМВ».