Иногда так бывает

Он потерял сознание, а затем снова очнулся в доме посреди зимы.

***

Николай и странник снова сели в авто.

– Я знаю, что тебе надо торопиться, что-то сделать, но не знаю, куда и что… Я даже не могу вспомнить твоего имени. Как тебя зовут?, – он вопросительно посмотрел на странника, тот отрицательно покачал головой.

– Меня зовут Восправрм. Хм. Примерно так звучит на вашем языке мое имя, – он улыбнулся, – Называй меня Вася. – Николай недоуменно глянул на «Васю»: «Он что, издевается? Какой нахрен Вася!? Это похоже на какой-то несмешной анекдот: Вася прилетел из другого мира и подружился с Колей!?».

 – странник заметил злобные огоньки в его глазах и добавил:

– Тебе это не понравилось, но разрядить обстановку стоило, да и имя это для тебя простое и сразу запоминается, так что не парься! – он снова улыбнулся.

– Я много лет, подростком и уже довольно взрослый, верил, что я особенный, что добьюсь чего-то сверхъестественного, или встречу кого из инопланетян и тому подобное, – он перевел дыхание и продолжил.

 – И вот, спустя десять или двадцать лет, после того как все эти бредовые идеи ушли от меня, появляешься ты и взрываешь мой мозг. Мало того, что всё это охренеть, как удивительно и пугающе, так ты еще и издеваешься, как будто. Просишь называть тебя Вася, как в каком-то тупом анекдоте про кавказцев!

– Не надо нервов. Они тебе еще пригодятся. И на этом закончим. Можешь называть меня как хочешь, а можешь никак не называть – мы торопимся, – он сделал знак рукой, как будто поворачивая ключ в замке зажигания.

И они поехали.

***

Дом посреди зимы сейчас был теплым и как будто родным. Здесь было довольно спокойно и уютно. После предыдущих событий такая перемена была спасительна. Он нашел какое-то сушеное мясо в тумбе у стола, воду… После трапезы он уснул на кровати, которая была жесткой и довольно большой. – Дубовая – подумал он. – бредовая-дубовая – добавило сознание, падающее в пропасть глубокого сна.

Этот сон был как обычный сон, нереалистичен, с глупыми ситуациями и диалогами.

Понимание, что он спит, пришло практически сразу, и это его порадовало, лишь изредка всплывала мысль о том, что спит он неизвестно где и когда. В реальности ли? На настоящей ли кровати? Дубовой?! И это всё порождало новый сон, где он стоял рядом с огромным дубом, обнимал его ствол и проваливался в него, и засыпал вновь, как в кровати. Сквозь скомканное повествование морфея, он понимал, что мужик в поле, которого он видел со спины, – это Толстой.