Пробуждение

Мы с Ниной подумали и настаивать не стали. Может, и к лучшему это. Не зря врачи говорят, что дозированно надо.

– Конечно, для ребят наших Лешка словно не свой, – согласился Мелешкин. – Машка тоже как узнала, как-то со стороны рассуждать начала. Просто с интересом, что дядя после стольких лет в себя пришел, но не больше. Она ж Лешку точно не помнит. Да и в больницу давно не ходила.

– Вот и с нашими аналогично, – подтвердил Карпунцов. – Маша хотя бы тут, под боком, а наши пацаны далеко. Я уж и не помню, когда в клинике они были.

– Да о чем тут говорить! – послушав мужчин, включилась в обсуждение Людмила. – Положа руку на сердце, разве мы надеялись в последние годы, что Лешка придет в себя? За себя скажу – я давно отчаялась и смирилась.

– Я, сестренка, тоже, – грустно покачал головой Карпунцов. – Только мать с отцом и надеялись.

– Врачи всегда говорили, что не вечно это, – продолжила свои рассуждения Людмила. – Но со мной будто раздвоение случилось. Умом понимаю, что не вечно, а вот чувствами не верю.

Даже сейчас до конца поверить не могу. Ладно, заболталась я. Пойду по-скорому приготовлю что-нибудь, поедим и собираться будем.

– А чего собираться? – посмотрел на жену Мелешкин. – Мы же вчера еще вечером гостинцы в сумку положили.

– Мне тем более собирать нечего, – подхватил Карпунцов. – Сумка вон стоит нераспакованная.

– Ну, это я так, к слову, – замахала руками Людмила. – Все, пошла на кухню. А вы тут пока поболтайте. Витя, может, рюмочку с дороги?

– Да что я, алкоголик, чтобы одному пить! – отмахнулся Карпунцов.

 – Тёме нельзя, он за рулем. Давайте лучше вечером все вместе. И потом, не хочу я к Лешке ехать, чтоб изо рта несло.

Мелешкин проводил взглядом жену, заспешившую на кухню, потом посмотрел на гостя и понял, что не знает, о чем с ним говорить. Про Лешку вроде все сказано. А другие темы не вырисовывались. «Недружные мы какие-то. Собрались, и поговорить не о чем. Наверное, и встречаемся из-за этого редко.

А может, это я один такой нелюдимый? – начал терзать себя Артем. – Все оттого, что ни брата, ни сестры. Вон Людка другой выросла: старший брат, младший брат. Хотя сейчас с Виктором тоже без особого тепла разговаривала. А с чего я это решил? Чужая душа – потемки, хотя жена как-никак, за столько лет изучил. Искорка у Людки порой в глазах проскакивает. А сейчас чего-то не было, не заметил я».

Мелешкин попытался отогнать грустные мысли.