Горлица, птица благонравная…

Еле-еле ему денег на билет наскребли да торбу с немудрёными харчами собрали. А харчи-то?! Пшено, хлеб, сухари и самая главная ценность – кусок сала, который мать у соседей одолжила. Ох и выручило его это сало! И кулеш варили с ребятами в общежитии, и с хлебом ели вечерами, запивая чаем на травах.

Мысли о бедной юности промелькнули в голове Антона, пока он слушал путаный подход Анатолия (тот звонил!) к существу дела.

– Антон Станиславович, вы только не волнуйтесь, будь ласка! С вами дочь хочет поговорить.

Ваша дочь, из Саратова приехала.

– Какая дочь? Какой Саратов? Что ты мелешь? – сорвалось у него с языка, но его тут же пронзила мысль-догадка: «Это от Лии, её дочь!»

Он услышал женские всхлипы в трубке и затем тихое:

– Папа, мама умерла.

– Ты кто? Как тебя зовут?

– Я – Мария. Лилии Ахметовны дочь.

– Господи, Лия умерла! Я ничего не знал о ней почти сорок лет. Но как же? Как же так? Дочь?!

– Папа, я хочу с тобой встретиться, посмотреть на тебя.

Больше мне ничего не надо.

– Встретиться? Может быть, на хуторе Красиловка, до Зариччя рукой подать? Нет, дома с Тамарой тебя примем! – усовестился Антон.

Иссяк телефонный звонок, словно ливень в летнюю жару, однако раскаты его грома громыхали в голове, а в душе сверкали молнии. Сердце бухало, в ушах стоял плач неизвестной женщины, назвавшейся дочерью, и вихри воспоминаний хлестали по щекам.

Он тяжело опустился на табуретку, обхватил голову руками. Хорошо, что Тамары нет дома.

Как она отнесётся к этакому известию? И правда ли это?.. А что, если – правда? Ведь дочь, его дочь… У них с Тамарой свои дети: и дочь, и сын, и внуки почти взрослые. Один сын погиб… И вот тебе… Новая, словно вчера родившаяся дочь…

На его крупном и ещё по-мужски красивом лице появилась мечтательность. Вспомнилось, как на третье лето он нагрянул неожиданно в село на каникулы. Директор школы сразу предложил ставку учителя русской литературы в старших классах, а учиться – заочно.

Это был шанс! Во-первых, в институте начались неприятности: его небольшую поэму «Казачья вольница» напечатали в институтской газете. Некто написал донос, усмотрев в поэме намёки на призыв к возрождению украинской вольницы. Чуть не исключили из института. Слава Богу, ректор оказался мудрым человеком: разобрался и защитил.

Кроме того, тяжко без поддержки из дому. И впроголодь приходилось жить, и подрабатывал на разгрузке вагонов.