Юпитер

Живет, под собою не чуя земли. Не чувствуя под собою почвы. Она у него под ногами расходится. Это в какой-то мере верно передавало бы состояние его самого и тех людей, что чуют и чувствуют так же, как он. Однако между страной и землей мало общего, это понятия разные. Земля – это то, на чем стоишь. Страна – это то, что тебя вбирает. Земля еще может быть под тобой, страна – никогда, она – над тобою. Она – категория историческая и политическая одновременно. Возможно, лишь несколько человек могут чувствовать страну «под собой».

Что касается нашего государства, то, скорее всего, один человек. И это – не поэт Мандельштам. Сам же пишет в следующей строке: «наши речи за десять шагов не слышны». А между тем, каждое слово, не говоря уже о речи, человека, под которым страна, слышно не то что за десять шагов, слышно и на краю света.

Я писал стихи, и очень неплохо. Смею сказать, понимаю в них толк. Главное в стихах – это точность. Уже приблизительность их калечит. Тем более, ложная посылка. Конечно, в том, что он оказался над всей страной – ни больше, ни меньше, – проявилось его самосознание, гипертрофированная самооценка.

Мне приносили два года назад его стихи – весьма недурные, в сто раз лучше этих, – так он там пишет: «И меня только равный убьет». Каково? Интересно, кого он имел в виду? Если меня, то он, очевидно, считает, что оказал мне честь – поднял до своего подбородка. Отвесил мне комплимент от души – я равен самому Мандельштаму. Теперь он уже попирает страну. Страна под ним, и ее он не чует.

Дело доходит до анекдота.

Да, с первой же строчки – фальшивый тон. Но первая фальшь влечет за собою вторую и третью. И что в итоге? Одна неудержимая злость. Злость, которая его распирает. Естественно, тут уж не до поэзии. Только и остается, что фыркать. «Его толстые пальцы, как черви, жирны». Вранье, но его это не смущает. И все дальнейшее – в том же духе.

Сколько помню себя, всегда поражали и приводили в тупик злые люди. Мне нелегко было их понять. Злость до того им туманит головы, уже неизвестно, что они сделают.

Говорят, что Мандельштам обладает сильным умом – не могу поверить. Умный знает: при такой дисгармонии лучше за стихи и не браться. Кроме того, умный бы понял: эти стихи через два-три дня будут у меня на столе. Но там, где злоба сильней рассудка, главное – облегчить себе душу. Не принимая во внимание, что слово определяет судьбу.

Я не случайно оставил поэзию, в которой не последние люди мне предрекали завидное будущее.