Ночью все кошки черны

И как мало мы знаем каждый сам о себе и тем более – о других…

Память тополиным пухом цепляла душу и привносила немую грусть и снежные, холодные размышления… Может быть, лучше было промолчать, забыть, стереть из памяти и не вспоминать об этом? То, что так долго лежало в самых закрытых закуточках, пушистиками поднялось вверх и исчезло, смешиваясь с облаками в небе… и таяло, таяло снежинками прошлого…

Слышал ли или видел их тот, кто свыше, к кому они обращались с молитвами и слезами в Богословском переулке Москвы? Нет ответа…

Но в душе, кого я бессловесно помнила и любила, они навсегда останутся молодыми и красивыми, чистыми, несмотря ни на что, потому что душа несмышлёного ребёнка не способна была делать предположения и выводы взрослых… Ну вот, кажется, и всё… Тех, кто жил в нашем дворе, Москва раскидала, жизнь бежит, в округе пространство меняя…

Какая короткая – длинная жизнь, и её так беспощадно обрезают мысли и поступки, обстоятельства, точно так же, как люди обрезают деревья… Зачем и почему так, а не иначе, – вечный вопрос.

Я взглянула, как в последний раз, на свой двор и тополя вековые, памятью сердца тихо, к запретному прикасаясь, и зазвучала в душе моей песня словами: «Тополя, тополя, мы растём и старимся, но, душою любя, юными останемся…»

В игре по жизни в поглядайки

Иронические зарисовки о жизни или Пенсионная сюита…

Нам часто говорят, что счастье не в деньгах! Зачем страдать? Ах, улыбаться и молчать. Не надо. Вопрос здесь спорный.

Зачем мечтать? Что нам осталось? Ничтожна малость. Смотреть!

Когда не впопыхах и на твоих глазах, разборкою полётов в бизнесах, наличными передают из рук и в руки, и вовсе не от скуки, неоднократно! не тысячу – бумажкой и не железки – мелочь, а пачки пятитысячных, причём так смело…

Ну каково такое наблюдать? В обычном общепите «Грабли». И чьи теперь те грабли? Залихорадило? вы что, озябли? И неужели опять? Себе же по лбу? И что терять? Не переплюнуть же судьбу… Так жить – ведь это не накручивать резьбу! Из рюкзака, как из бездонной бочки… А дальше? А дальше одни лишь точки…

Тащить, как золотую рыбку, приклеив на лицо улыбку.

И, к сожалению, увы, не нашими руками, хотя касаемся почти плечами, дожёвывая греческий салат, давясь на гриле кабачками, немолодые так же рядышком, с ухмылкою и недоумением, и «завистью» сидели. А аппетит пропал. Сидели и глядели.

Но те, кто, несомненно, в силе, те ничегошеньки не ели.