Рим на Земле. Ненаучная фантастика в области литературы

На тумбочке Георгия стоит статуэтка женщины-ангелицы, подарок Кошации. Георгий спит, я пишу. Мы пили пино-нуар. В итоге у нас квартирант. Митя, т. е. вообще-то он Меир. Он зарабатывает девять тысяч шекелей и всё спускает на героин. Он всё время на работе, и его как бы нету, но счета платить будет легче. Вещей – одна спортивная сумка. Маленький, тихий, юморной, язвительный и обидчивый. Жалко, пусть хоть ест домашнее варево.

Исчезла Наташка Гольдберг, не дозвониться – надо ехать в Гиват-Ольгу.

А завтра – послать книгу с опубликованным посвящением колдуну Рустаму Юнусову.

(4)

Опережая на три года

Всех неформалов ВПШ,

Одну трагедию народа

Постигла юная душа.

    Денис Новиков

В среде израильского русского общества с высшим образованием через пятнадцать лет алии-репатриации, а попросту говоря, эмигрантской волны, только начинают вспоминать о разновидностях своего высшего образования. И два высших моего мужа – инженерное и юридическое – становятся как-никак показателями.

Статусом.

А то было – массовая истеро-депрессия. Теперь я – мусорщик. Теперь я – чебурашка. Ну, так и умрёшь мусорщиком. Или посудомоем (-кой). Мечтая о заводе, лучше электронном. Парикмахерской. А гараж – предел мечтаний. Сама – косметичка.

Правда, кормят косметические фирмы, не что-то другое.

А Георгий рассказывает мне о том, что длина стрелок на кремлёвских курантах – три метра и что христианский грузинский царь Георгий Шестой воевал с горными язычниками, а строителю монастыря в тех местах, где томился лермонтовский Мцыри, он (царь) отрезал из ревности правую руку, мотивировав это грешностью картины, нарисованной зодчим.

На картине Иаков борется с Богом, и у Иакова – лицо зодчего, а у Бога – грузинского патриарха. Тогда левой рукой мастер высек из камня десницу и сам поднял памятник на купол монастыря, где и стоит он до сих пор.

– Ну да, – говорю я, – у вас культура с четвёртого века, а мы за собаками бегали.

– Вы – нет, – отвечает муж, имея в виду евреев.

А кто я, человек русской культуры, русский литератор, только-только за пятнадцать лет оживающий от израильского выживания, в результате не имея нормальной кредитной карточки?

Зато и культ еды кончился, ненормальное пожирание мяса с бывшим, Шурой, на пАру.

И я оглядываюсь назад. Вроде счастлива. Отдыхают нервы и тщеславие.

Тебя современный мир читать не будет. В смысле – весь мир. Не ты, не тот. Мир – не тот. Он не читает сплочённо.