Притчи и басни

Долго страдал, наш рыбак, колебался,

Выбор всегда тяготит.

Огненный шар в голове разорвался,

Сердце от муки горит.

Всё, позабыв, перестав быть собою,

К матери робко идет,

Сердце хватает дрожащей рукою

И из груди достает.

Вот он бежит по лесам и болотам,

С сердцем горячим в руках,

Слёзы мешаются с кровью и потом,

С пульса биеньем в висках.

Совесть, как будто его не пускает,

Резко поплыл небосвод,

Сила какая-то ноги хватает,

Тело несётся вперед.

Падает он среди леса немого,

Ноги цепляет пенек.

Слышится шёпот из сердца родного:

– Ты не ушибся, сынок?

Встав, он несётся дорогой лесною.

Вот уже зелье кипит.

Действуют чары, Русалка весною,

К парню в объятья бежит.

Свадебный стол, мёд, вино из бокалов,

Пенистой льется рекой.

Голову милой фата накрывала,

Только нарушен покой.

Сбылись мечты, но у горя во власти,

Грустен рыбак поутру,

Радость не может быть полным и счастье,

Матери нет на пиру.

Слёзы с росою осенней сверкали,

Каплей на жёлтом листе.

Грудью припал он в тоске и печали

К серой могильной плите.

Счастье искал он, а что получилось?

Только страдания мрак.

Сердце холодное сильно забилось,

Молит прощенье рыбак.

Матери нам все обиды простили,

Кто  на детей их таит,

Пусть и жестоко мы с ней поступили,

Мама поймёт и простит.

Ласковым словом детишек согреет.

Что этой ласки теплей?

Ведь на земле ничего посильнее,

Нет, чем любовь матерей.

Сын уже вырос, опеки не надо,

Только заботясь, любя,

Мать защищать будет милое чадо

Даже в могилу сойдя.

Мать отделить невозможно от сына,

Помнить мы это должны,

Режут при родах всегда пуповину,

Только с одной стороны.

Кузнец и Людоед

– Знал Людоед бессмертия секрет,

На зависть властелинам иностранным,

И правил восемьсот пятнадцать лет

На горе обездоленным крестьянам.

Их пот ложился в землю много лет,

Давая неплохие урожаи,

Но труд их ненасытный Людоед

Присваивал казну обогащая.

Алмазами набиты чертога,

Он каждый день их проверяет лично.

Уже в обузу стали жемчуга,

Но алчность Людоеда безгранична.

И радости его предела нет,

Когда берёт рубины и сапфиры,

А музыкальный звон златых монет

Приятнее ушам, чем звуки лиры.

Скрывался среди злата Людоед

Пока страной министр первый правил.

И только раз в пятнадцать – двадцать лет

Он делал исключение из правил.