Душа и потёмки

Может быть, отдохну в небесах

И вернусь в своё грешное тело,

У души вроде свой адресат,

Но боюсь я её, неумелой.

Вдруг заблудится где-то средь лун,

С серебристым лучом заиграет,

И решит, что не нужен ей лгун,

У которого сердце страдает.

Я из тела душою ушёл,

Подустала душа, подустала,

Понадеялась, что хорошо,

Было сделано мною немало.

И терзается сердце моё,

В голове так полно тараканов.

Это родное, это своё,

Возвращайся, душа, без обмана.

Тихо тиной…

Тихо тиной затянет меня,

Ни рубля, ни любви, я в забвении.

Чем останется книга моя?

Игрушкою в самомнении.

Тихо в доме, пишу я стихи,

Через душу продёрнул я строчки.

Где-то запах гниенья трухи,

Но не рано ли ставить мне точки.

Целовальник

Целовальник, целовальник —

Я вино вам наливал

И не был я безобразник,

Денег я у вас не брал.

Не просил души и тела,

Хоть и сразу полюбил,

Трезвый я, я был несмелый,

Но ещё я раз налил.

Сквозь бокал меня смотрели,

Что-то видели вы там.

Я спросил: "Вы б не хотели

Жизнь прожить без всяких драм?"

Тихо мне вы улыбнулись,

И в глазах был интерес,

Видно, с кем-то разминулись,

А в вине топили стресс.

Понял я, не потеряли,

Что-то вы приобрели.

Быть бы вам моею кралей,

Бог дорожку постелил.

Где-то там, в дали далёкой,

Вам нальют на посошок,

Вечно милой, одинокой.

Мне б признаться, я не смог.

Нине

Дарит город ночь бессрочно,

Этой ночью буду нежным,

Давно была ты непорочна,

И мир казался мне безбрежным.

Как полюбил так слепо я

И неземного счастья ждал,

Но где струна ответная,

Тогда я вряд ли понимал.

А сердце бьётся так в груди,

И в пустоту не вправе я

Бросать все возгласы любви,

Я ждал тебя, любимая.

Очаг лелеял и смешил,

Горчил немного, коль беда.

Я к очагу, как мог, спешил,

Согреться хочется всегда.

Вдвоём всю жизнь, вдвоём с тобой,

И бога между не стояло.

Ты говорила мне «родной»,

И это было так немало.

Изыди, чёрт, одна любовь

И Ангел здесь, любви начало.

Любовь моя, пусть вновь и вновь,

Как у последнего причала,

Пусть не пройдёт, нам не вернуть

Ни истину и ни начала:

В любом вине сырая глубь,

Мне важно то, что ты прощала.

Настенька

Осень порыжела, Настеньки не видно,

Мне ж похорошело, стало мне обидно.

Листья опадают даже на фиг с фига,

А душа страдает и дружочек книга.