Сделка

Они были в общем-то, обычными, почти как в комиссионке, только вчитавшись можно было заподозрить нечто неладное.

– Вы уж не прогневайтесь, – насмешливо-жеманно заелозил толстяк. – Тамошняя бухгалтерия порядок любит. Ихний начальник строг больно. Вот туточки распишись и шабаш, и по карманам, ой, то есть по рукам, – продолжал он, сбившись снова на фамильярный тон.

Затюкин мрачно, с негодованием глядел на грязные, торчащие из засаленных рукавов руки незнакомца, пододвигавшие к нему бланки.

– Ну и сколько же вы там даёте мне за мою душу? – саркастично, с нескрываемым презрением к толстяку выдавил Затюкин, принимая всё это за чей-то очень глупый розыгрыш.

– Восхитительно, прелестно! Затюкин, ты далеко пойдёшь!

– Сколько? – почти злобно прозвучал Затюкинский тенор, срываясь на фальцет.

– Сумму назначает клиент, – учтиво проворковал гость.

– Пять тысяч, не меньше, – задохнувшись от осознания своей наглости, выпалил разом Затюкин.

Задыхаясь, толстяк зашёлся от смеха. Временами через издаваемое им шипение прорывались громовые раскаты.

Даже средняя пуговица, окаймлённая обтрёпанной прорезной петлёй, вдруг вырвалась вместе с «мясом». Но гость не унимался. Он даже упал с табуретки на колени на пол, двумя руками держась за шапку. И в общем-то правильно, так как уже в следующую секунду на его голову упал его же «дипломат». Посуда звенела от его смеха. Да что там посуда, оконные стёкла вылетели, разлетевшись на мелкие кусочки, как брызги шампанского! (Но тут же появились новые стёкла…)

Наконец он потихоньку стал успокаиваться, поднялся с четверенек и как-то заполз на табуретку.

– Не буду я на твоей глупости наживаться. Потешил ты меня. – Пиши тут вот: десять тысяч, а тут вот – в месяц. Пиши-пиши, ха-ха-ха, и-и-и! – сдерживая приступы хохота, говорил с любезно-добродушной физиономией Затюкинский гость.

Неизвестно откуда взявшаяся в руках Затюкина ручка сама потянулась к бланкам. Сам же он ошарашенно глядел на неё и на бланки, на которых она его почерком ясно вывела: «Десять тысяч в месяц».

И весь текст ясно прочитался ему: «Я, гражданин Затюкин, продаю свою душу за ежемесячно получаемую сумму в размере 10 000 (десять тысяч) рублей, или же десять тысяч ефимков, до самого последнего дня пребывания моего в этом мире».

«Ну и текстик», – подумалось Затюкину. «И фамилия-то моя уже впечатана. Вздор какой-то».

Толстяк быстро выдернул бланки из-под руки Затюкина, засунул один экземпляр в карман себе, а другой экземпляр в карман Затюкину.