Хомолом

Но это оказалось лишь очередной ошибкой,

Так хочется, но некуда упасть и негде заседать.

Вот прозвучал тот выстрел, а затем еще,

И тот, кто его сделал, пойдет дальше.

Пустынным телом на земле, остатком в пустоте,

И я вам сообщу, что там ни капельки не краше.

«Не могу понять»

Я благодарен, что здесь нахожусь,

Могу ощущать страстный запах всех улиц.

Нередко противный, да ладно, и пусть.

Ведь важно, что был, что он есть и что будет!

Гористая местность, долины, поля

И бурные реки с родными лесами.

Я просто скажу: здесь живу я не зря.

Хочу обнимать все это руками.

Могу выходить в театры, в кино,

Шагать по кварталам, вдыхая свободу,

Смотреть на игру шахматистов в лото

И думать про славных творцов в мире моды.

Но вот не могу я понять, не могу:

Зачем нам терять то, что создали сами?

Зачем унижать каждый день своего?

Зачем друг для друга быть только врагами?

Не каждый способен все это сдержать,

Ведь может порваться тугая струна.

Не нужно последнее с рук забирать,

И так уже ходит дурная молва.

«Осмотреться»

Глаза, смотрящие и ищущие близость,

Глаза моргающие, закрывающиеся на ночь,

Глаза, наполненные лезвиями бритвы,

Глаза, плывущие по краю шаткой ванны.

Погас некогда яркий, звонкий голос,

Не вырабатывают железы слюну.

Слух не улавливает шумный город,

А голову пытаются все чаще отвернуть.

Уходят узкие вагоны по скосившейся дороге,

Проломленные крыши незаметно вниз,

Крики детей из нескольких роддомов,

Мерцающий мимо подъездов карьерист.

Остановившийся на пересечении дорог

Без прежних ощущений, чувств, эмоций.

В перекрестной и незыблемой коробке

С потоком прошлых и ничтожных порций.

«БесЪ»

Скатерть огибает стол, на котором редкий срез,

Папироска под окном догорает потихоньку.

В этом доме обитают и грызутся бесы.

От их скверного веселья тускло, горько.

Дом похож на старый обветшавший замок,

На всех окнах черно—белые кресты.

На кусках из тонкого живого мяса шрамы.

Они извилисто ползут: они не так просты.

Их рацион предсказан задолго до рождения.

Тысячи две людских душ в этот месяц.

Бесы рвут части без доли сомнения,

Можно украсть минуты лишь лестью.

Они подползают к спине и так близко,

Достают из огненного рта свой ледяной язык.

Допивая свой хваленный односолодовый виски,

Они шепчут: «Сначала выпить, ну а после закусить».