Записки уродины

– Ну, как… Я тебе сумку… в арке…

Мишель бледнел у меня на глазах, и даже под одеялом было заметно, что его била крупная дрожь.

Мне его стало жаль. Очень! Очень-очень! Честное слово! Я же не сволочь бессердечная… только деньги я ему не отдам!

– Сумка… такая… в арке…

– В какой арке? Не была я ни в какой арке.

Не отдам! На тебя папаша никогда бабок не жалел и теперь даст. У него их, как мусора!

А для меня это единственный шанс!

Не случайно же всё так складывается, как по нотам.

Знакомство со Штольцем и сумка с кругленькой суммой появились почти в одно время. Пока всё произошло без усилий с моей стороны, от меня теперь только требуется разумно с этим распорядиться. Так неужели я своими руками всё разрушу? Если бы это было возможно, то я бы прямо сейчас побежала в клинику к Штольцу. Но нельзя! Надо всё сделать осторожно, надо выждать время, чтобы ни у кого даже не возникло вопросов, почему это Жэка-Крокодил стала похожа на голливудскую диву.

– Значит, там была не ты….

Кому же я тогда её отдал?

По щекам Мишеля текли слёзы.

– Всё. Жэка, это всё. Меня убьют…

* * * * *

Мишеля нашли в парке. Через три дня после его выписки из больницы. Его опять избили, но на этот раз его не учили, не пугали, его убивали. И убили!

Не повезло пацану! Максу он, в конце концов, всё рассказал, но слишком поздно. Оказывается, их папаша был в командировке, и они с Максом просто не успели взять деньги.

Но я-то, откуда это могла знать?!!

* * * * *

– Жэка, а ты, правда, не знаешь, кому Мишель отдал эту чертову сумку? – шептал мне Макс.

Он был пьян. Он пьёт почти неделю.

– Макс, я не знаю.

– Мишель мне сказал… ты же приходила к нам в тот день, – он уже с трудом выговаривал слова, перемежая их пьяной икотой.

– Ну, подумай сам, – тоже шёпотом уверяла я Макса, – мы с тобой договорились встретиться в три, а история с сумкой произошла вечером, в начале седьмого. Почти три часа спустя.

Меня там уже давно не было.

– Да, – икнув, уверенно согласился Макс. – Ты права.

Мама родная! Что я сказала! Как можно быть такой дурой! Если бы меня сейчас кто-нибудь услышал кроме пьяного Макса, мне бы был …. Да, уж! Даже страшно представить! От запоздалого испуга мой лоб покрылся холодной испариной.

Откуда ты, невинная овечка, можешь знать, когда это случилось? Больше того я вообще должна не знать, что там случилось.