Записки уродины

Училась успешно, едва ли не лучше всех, но все это было, как под гипнозом: надо – сделано – ставим галочку!

Хорошо, что скоро конец. Впереди целая взрослая жизнь.

Что я в ней буду делать?

Жить, как мамуля, я не хочу. Без любви, без денег, и зная наперед, что завтра будет похожим на вчера.

Я так жить не буду!

Только вот с чего я взяла, что мне удастся вырваться из этого круга, я и сама не знаю.

* * * * *

Мамуля стояла в дверном проеме и счастливо, я бы даже сказала, глуповато, улыбалась. В одной руке она держала большой пакет, а другой прижимала к груди цветы.

Огромные герберы, уже порядком измученные, жалобно выглядывали из буйного нагромождения цветного целлофана.

– Оп-па! Это мы откуда такие развесёлые? – удивилась я

– Я была в ресторане, – гордо заявила мамуля. – С мужчиной!

– Да, ну – подыгрывая ей, опять удивилась я.

Я принесла её любимую вазу и забрала цветы. Мамуля охотно отдала их мне.

Первым делом я разодрала целлофан. Слов нет, в цветочных магазинах красиво оформляют букеты, но ведь это только упаковка.

Цветы хороши без всяких оберток, просто живые и свежие, такими, как их создала природа. Я с детства потрошила мамины букеты, всегда по-своему обрезала стебли, и создавала из цветов свои композиции, безжалостно выкидывая всю мишуру. У меня получалось красиво, и мамуля восхищенно охала.

Но цветов ей дарили мало, а поклонников у неё было ещё меньше. Она их уничтожала в зачаточном состоянии. Их ожидала та же участь, что и случайно забежавшего на кухню соседского таракана.

Хлоп тапкой – и прощай! Стоило только мужчине бросить на неё вожделенный взгляд, как мамуля тут же окатывала его таким ледяным равнодушием, что попыток тот больше не делал.

Почему она так себя вела, я не знаю. Хранила ли кому-то верность или ублажала старые обиды – мне не известно. Только мужчин я рядом с ней почти не видела, и никаких романов тоже не припомню.

– Мам, у тебя что, появился поклонник? – осторожно поинтересовалась я.

– Ой, да что ты, – смущённо замахала на меня руками мамуля.

 – Придумала тоже.

– Ну, ты же сама сейчас сказала, что была с мужчиной, – приставала я. – Давай, рассказывай. Кто он такой?

– Друг, – мягко, но твердо пресекла мои расспросы мамуля. – Давний, добрый друг. Не более.

Я разочарованно скривилась.

– Ой, Жека! Я же тебе подарок принесла!

Мамуля, загадочно улыбаясь, запустила руки в принесенный ею пакет. Она долго шуршала там бумагой и целлофаном, при этом хитро поглядывая на меня.